Новая страница 1

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Функция судебного разрешения споров - одна из древнейших и необходимых форм реализации властных прерогатив, одна из основных форм защиты прав и свобод человека и гражданина. Одновременно справедливость и беспристрастность суда должны быть аксиомой в демократическом обществе, в силу чего правосудие нуждается в жестком контроле со стороны населения. Важнейшей предпосылкой осуществления такого контроля, условием уважения и доверия общества к судебной системе является ее открытость.

Гласная деятельность суда была известна еще древним грекам, римлянам и славянам. Однако в государстве, основанном на механизме разделения властей, институт открытости правосудия приобретает особое значение. Судебная власть выступает контрольной по отношению к действиям и решениям законодательной и исполнительной власти, при этом сама она другим ветвям неподконтрольна. Ограничение усмотрения суда рамками закона возможно лишь в том случае, когда каждое судебное решение принимается под контролем общества, когда его обоснованность и беспристрастность понятна всем. Открытость правосудия для субъектов гражданского общества, в особенности, средств массовой информации, снижает вероятность ошибки, гарантирует независимость суда, способствует росту его авторитета у граждан и иных ветвей власти.²

Особенно важно это положение в условиях постсоциалистической России. Задача современного российского общества состоит в том, чтобы преодолеть застарелый порок российской власти - тенденцию к ее монополизации и бесконтрольности.¹ ^Суд^ебная реформа, проводимая в последние десятилетия,

позволила не только юридически обособить суды как самостоятельную ветвь власти, но и существенно изменила отношение населения к этому органу власти, повысила его авторитет в глазах общества: за справедливостью граждане

1 Судебная система России: Учеб. пособие. / От. ред. В В. Ершов, Н.В. Радушая, О.Н.. Ведерникова. - М.: Дело,

все чаще обращаются в суд. Вместе с тем, доверие общества нуждается в постоянной поддержке со стороны самой судебной власти. «Общественное убеждение в достоинстве суда возможно с тем лишь условием, чтобы каждый шаг-судебной деятельности был известен обществу», - комментируя Бентама, писал И.Я. Фойницкий.⁴

Вместе с тем, в рамках судебной системы по-прежнему можно столкнуться с предубеждением против наблюдения за работой судей со стороны посторонних лиц и, особенно, представителей средств массовой информации. Зачастую судьи сознательно препятствуют реализации гласности в судебном разбирательстве, не допуская публику и прессу в зал заседания. Существует негласная тенденция закрытости материалов судебных дел, в частности, судебных решений. Такая практика не отвечает концепции открытого демократического государства, одним из требований которого является максимальная "прозрачность" деятельности государственных органов. Широкий обмен информацией, открытый доступ к ней являются одними из необходимых условий непосредственной демократии и построения информационной техногенной цивилизации.⁵ Однако провозглашать однозначную открытость правосудия тоже нельзя. Будучи арбитром в самых различных спорах, суд вынужден балансировать между интересами сторон процесса, выступающих против излишней огласки своих проблем, и общества, стремящегося проконтролировать беспристрастность судей. Разрешить эту проблему представляется возможным только на уровне общей теории права, определив содержание и пределы гласности правосудия.

Несмотря на достаточно длительную историю института открытости правосудия он до сих пор не стал предметом общетеоретического исследования. Вопрос о содержании и ограничениях гласности правосудия традиционно освещается в узкопроцессуалыюм ракурсе, что вполне объясняется доминирующим подходом к изучению работы судебной системы, когда полномочия суда и формы их реализации рассматриваются в рамках процессуальных отраслей права, акцентирующих внимание на соответствующих процедурных особенно-

4 Фойницкий, ИЛ. Курс уголовного судопроизводства / И.Я. Фойницкий. - и 2-х т. - СПб.: Альфа, 1996. - Т. 1. -

С. 98.

s Нудненко, Л.А Непосредственная демократия в системе местного самоуправления России: теоретические основы / Монография /Л.А. Нудненко. - М: Российская академия правосудия, 2004. - С. 8.

стях. При этом в силу специфики своего предмета и метода каждая отраслевая наука рассматривает деятельность суда по-разному, и ни одна из них не охватывает ее полностью. Даже в науке о судебной системе и правоохранительных органах Российской Федерации единое мнение о природе и формах деятельности суда пока не выработано.⁶

Отсутствие единого подхода к изучению открытости правосудия привело к узко-нормативному толкованию, когда требование гласности применяется к небольшой, хотя и самой важной части правосудия - судебному разбирательству. Информация об иной деятельности суда по осуществлению правосудия (подготовка юридического дела к судебному разбирательству, судебные акты и т.п.) остается закрытой. Преодолеть этот подход можно, только рассмотрев данный принцип в осуществлении правосудия в целом, не разделяя его на отдельные виды процесса. Необходимость выполнения функций правосудия применительно к различным отраслям права приводит к определенному универсализму в деятельности суда. Гласность является именно судопроизводственным, а не процессуальным принципом, соответственно и изучать ее нужно на уровне общей теории права.

Осмысление феномена открытости в правосудии на общетеоретическом уровне помимо комплексного охвата, позволяет отказаться от сугубо правового подхода к данной проблеме. Гласность судопроизводства исследовалась отечественными учеными только специально-юридическими методами. Совершенно был упущен тот момент, что это, в первую очередь, движение информации, соответственно, и изучаться гласность должна с точки зрения теории социальной информации и управления. Правовая наука и теория социального управления являются близкими, но не тождественными научными дисциплинами. Их близость выражается в том, что они изучают действующие в обществе регулятив-

s В 60-80-х годах XX века произошел настоящий «кибернетиче-ные механизмы.

ский бум», когда понятие «управление» стало одним из центральных для мно-

6Подробно об этом см.: Лазарева, В. А. Судебная власть и уголовное судопроизводство / В А Лазарева // Госу
дарство и право. - 2001. - № 5. - С. 49-53.

7Протасов, В.Н. О насущной потребности в новой учебной дисциплине - «Общей теории процессуальною

права» / В Н. Протасов // Государство и право. - 2003. - № 12. - С. 55.

s Марков, Марко. Теория социального управления / Пер. с болгар./ М, Марков. - М.: Прогресс, 1978 - С. 87.

гих отраслей отечественной науки.⁹ ^В современный период отечественная юриспруденция переживает «информационный бум», о чем свидетельствуют

многочисленные исследования информационных прав человека и становление

, ю Однако такие исследова-

информационного права, о котором ведутся споры.

ния, как правило, полностью игнорируют тот факт, что движение сведений в обществе представляет собой единый процесс, и изучение информационных прав граждан в отрыве от режима гласности или закрытости работы государственных органов может привести к противоречивым выводам. Кроме того, исследователи не учитывают, что государственная информация тесно взаимосвязана с процессом государственного управления, и, хотя их нельзя отождествлять, полное разделение этих явлений чревато упущением значительных факторов.

Назревшая необходимость комплексного, общеправового изучения гласного режима осуществления правосудия предопределила выбор темы диссертационного исследования. Дополнительным аргументом в пользу необходимости и актуальности выбранной темы является рассмотрение судебной гласности не только как политико-правового феномена, но и как потока информации, неразрывно связанного с государственным управлением, то есть с точки зрения информационного и кибернетического подхода.

Степень разработанности проблемы. Нельзя сказать, что проблеме гласности правосудия не уделялось внимания в отечественной юридической науке. Традиционно наиболее активно гласность исследовалась в рамках уголовного процесса. Все монографии, специально посвященные проблеме открытости правосудия, исследуют этот принцип лишь в рамках уголовного судопроизводства. Наибольшую разработку данная проблема получила в трудах И.И. Мартинович и А.А. Шушанашвили, которые были изданы в конце 60-х годов XX века. Во второй половине XX века гласность правосудия изучалась, как

' Тихомиров, Ю.А. Влааь и управление в социалистическом общесюе / Ю.А. Тихомиров. - М.: Юрид. лит.,

1968.-С. 9-11.

ю См., например: Агапов, А.Б. Проблемы правовой регламентации информационных отношений в Российской

Федерации / А.Б. Агапов // Государство и право. - 1993. - №4. - С. 125-130; Малько, А.В. Право граждан на информацию: необходимость, природа, гарантии реализации / А.В. Малько // Известия высших учебных заведений. Правоведение. - 1995. - №5. - С. 12-20.; Закупень. Т.В. Законодательные ак1Ы в области информации и информатизации, принятые в рамках СНГ /Т.В. Закупень // Журнал российского права. - 1998. - №6. - С. 144-150.

правило, одновременно с иными принципами судопроизводства. Наибольшее внимание открытости судопроизводства на этом этапе уделялось в работах Л.Д. Бойкова, Т.Н. Добровольской, И.Л. Петрухина. Кроме того, гласность как общесоциальное явление и как принцип уголовного процесса стала объектом диссертационного исследования соответственно у А.Б. Канунникова и З.В. Макаровой.

В современный период отдельные вопросы открытости судопроизводства исследуются в работах А.К. Горбуз, Е. Абросимовой, И.Л. Трунова, М. Федотова, Ю.И. Стецовского. К сожалению, работы этих авторов носят характер отдельных публикаций в периодических изданиях.

Высоко оценивая труды указанных авторов, следует признать, что институту гласности правосудия как общеправовому явлению в научном мире уделялось недостаточное внимание, поэтому его проблемы, в большинстве своем, остаются неразрешенными, что и предопределило автором выбор темы диссертационного исследования.

Объектом исследования является совокупность общественных отношений, регулируемых нормами конституционного, арбитражно-процессуального, гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права, связанных с предоставлением общественности информации, отражающей правосудие.

Предметом исследования выступает общий принцип открытости правосудия, содержание прав и обязанностей участников процесса гласности, ограничения и гарантии гласности правосудия.

Цель и чадами исследования. Целью диссертационной работы является выработка научно-обоснованного общеправового подхода к определению понятия гласности правосудия, определение природы, содержания и пределов данного явления.

Цель исследования определила ряд взаимосвязанных задач:

- рассмотрение понятия гласности как общесоциального явления;

-определение понятия гласности правосудия и ею правовой природы;

- выявление содержания открытости правосудия на основе сравнитель
ной характеристики норм конституционного, арбитражно-процессуального,
гражданско-процессуального и уголовно-процессуального законодательства;

- выявление пробелов в правовом регулировании режима гласности пра
восудия;

- рассмотрение пределов, ограничений и гарантий открытости правосу
дия;

- формулирование предложений законопроектного характера, призван
ных унифицировать отраслевые подходы к изучению и правовому регулирова
нию гласности правосудия, а также устранению пробелов в правовом регулиро
вании данного явления.

Методологическую базу исследовании составляет всеобщий диалектический метод познания, общенаучные методы: анализ, синтез, сравнение, системный и структурный подходы, индукция, дедукция и пр., а также частнона-учные методы: формально-юридический, сравнительно-правовой, структурно-функциональный. При постановке и разрешении различных проблем, заарону-тых в ходе диссертационного исследования, в качестве иллюстраций и доказательств их существования, необходимости глубокого научного осмысления, дополнительной аргументации и разрешения конкретных вопросов, использованы такие специальные методы, как информационный и кибернетический.

Теоретической базой для настоящего исследовании послужили общепризнанные работы в сфере общей теории права С.С. Алексеева, В.В. Ершова, B.C. Нерсесянца, В.М. Сырых, Н.А. Власенко, П.П. Баранова, В.М. Баранова, В.П. Сальникова, P.O. Халфиной, и др. Отдельные аспекты темы рассматривали в своих исследованиях на стыке юриспруденции и кибернетики такие видные российские ученые, как А.Б. Венгеров, И.Я. Дюрягин, Ю.В.Кудрявцев, М.М. Рассолов, Ю.А. Тихомиров, P.O. Халфина. Также в работе использованы труды в сфере философии, теории социальной информации и социального управления: В.Г. Афанасьева, М. Маркова, А.Д. Урсула, Ю.И. Шемакина.

Основой исследования гласности как общеправового, межпроцессуального явления стали работы А.А. Безуглова и В.А. Кряжкова, Ю.М. Батурина, В.А. Рязановского и монография, выполненная коллективом авторов под об-

щим руководством В.М. Савицкого. Также автор основывался на работах, посвященных деятельности судебной системы, Ю.Л.Дмитриева, Н.В. Витрука, Г.Л. Гаджиева, В.М. Лебедева, В.В. Скитовича, Г.Г. Черемных и др.

Нормативной базой диссертационной работы послужили международные документы, регламентирующие основные права человека и гражданина, а также внутригосударственные нормативно-правовые акты, регулирующие основы организации судебной власти и осуществление отдельных форм судопроизводства. В исследовании использованы официальные акты судебных органов: в первую очередь, решения Конституционного Суда РФ и Пленумов Верховных Судов РСФСР и РФ. Также использованы акты органов судейского сообщества: Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации и Совета Судей Российской Федерации.

Научная новизна заключается, прежде всего, в самой постановке темы, избранной для исследования, поскольку на уровне общей теории права исследование гласности, в том числе правосудия, практически не осуществляется. Предлагается исследовать данное явление, основываясь на сравнительном анализе процессуальных отраслей права, с целью выявить его единую природу и содержание.

Новым подходом является рассмотрение гласности правосудия не только как процессуального принципа, но и как общерегулятивного правоотношения, содержание которого (корреспондирующие права субъектов гражданского общества и обязанности конкретных государственных органов) должно быть четко определено в законодательстве. Такое понимание природы открытости правосудия позволяет четко определить элементы содержания правоотношения и отделить их от мер, выступающих гарантиями гласности. Одновременно выделяются единые пределы и ограничения гласности правосудия; классифицируются основания и формы ее ограничения.

Отдельно следует отметить, что автор не ограничивается трактовкой содержания гласности, основанной на законодательных нормах, и распространяет данное правоотношение не только на информацию, отражающую судебное разбирательство, но и на информацию, зафиксированную в судебных актах.

10 Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Гласность (открытость) правосудия представляет собой не только про
цессуальный принцип, но и правовое отношение абсолютного характера, на
правленное на сведения о процессе выработки и принятия решения норматив
ного и казуального характера, а также сведения о содержании казуального су
дебного решения, в котором обязанный субъект всегда индивидуально опреде
лен в лице конкретного государственного органа (органов), а управомоченным
субъектом являются все элементы гражданского общества - индивиды и орга
низации.

2. Как общесоциальное явление гласность представляет собой информа
ционную избыточность: предоставление гражданскому обществу информации,
связанной с государственным управлением, но отсеянной в процессе оптимиза
ции управленческой информации.

3. Открытость правосудия распространяется на информацию, отражаю
щую судебное разбирательство и содержание всех судебных актом, в том числе,
итогового судебного решения. На информацию, отражающую иные элементы
судопроизводства, в том числе, материалы судебного дела, распространяется
принцип закрытости, поскольку она лежит вне пределов гласности правосудия.
Доступ к таким сведениям может быть предоставлен лицу по решению компе
тентного государственного органа (должностного лица) при наличии у запра
шивающего законного интереса.

4. Управомоченным субъектом гласности правосудия всегда является ин
дивидуально-неопределенный круг лиц - все субъекты гражданского общества.
Индивиды, достигшие шестнадцатилетнего возраста, и организации обладают
равным объемом правосубъектности в правовом отношении открытости. Одна
ко в зависимости от характера заинтересованности в получении информации,
отражающей правосудие, субъекты делятся на категории: а) незаинтересован
ные лица (публика); б) лица, имеющие профессиональный интерес (представи
тели средств массовой информации, юристы, студенты и т.п.); в) лица, имею
щие личную заинтересованность (родственники, близкие, знакомые сторон про
цесса и т.п.).

5. Содержание гласности правосудия включает в себя субъективные пра
ва субъектов гражданского общества: а) право присутствовать при осуществле
нии судебного разбирательства; б) право получения (восприятия) информации,
отражающей правосудие, в коммуникативной или документированной форме;
в) право фиксации таких сведений в форме, установленной законодательством.
Также в содержание данного правоотношения входят корреспондирующие пра
вомочиям юридические обязанности государственных органов, предоставить
информацию, отражающую правосудие, и не препятствовать реализации на
званных прав субъектов гражданского общества.

6. Открытость правосудия может быть ограничена факторами природно-
технического характера (естественные ограничения), препятствующими реали
зации гласности. Деятельность органов государственной власти, органов мест
ного самоуправления и органов судейского сообщества, направленная на уст
ранение естественных ограничений открытости правосудия, является гарантией
гласности и не входит в ее содержание. Также гарантиями гласности правосу
дия являются меры, направленные на расширение круга получателей судебной
информации.

7. Открытость правосудия в интересах защиты частных интересов участ
ников судопроизводства может ограничиваться правилами правового характе
ра, являющимися исключением из общего распространения принципа гласно
сти, на основаниях и в форме, установленной законодательством Российской
Федерации (легальные ограничения). Легальные ограничения в равной степени
должны распространяться на информацию о правосудии независимо от ее фор
мы: коммуникативной в судебном разбирательстве или документированной в
судебных актах. При распространении сведений о правоприменительном пра
восудии путем массовых коммуникаций должны применяться дополнительные
ограничения в форме фабулизирования и ограниченной публикации, в интере
сах защиты частных интересов участников судопроизводства.

Научно-практическяя значимость диссертационного исследования состоит в том, что работа может служить основой для дальнейшего исследования принципа гласности правосудия в науках конституционного права, арбитражного, гражданского и уголовного процесса. Положения, сформулированные

в диссертации, могут повысить научный интерес к теме, дать материал для конструктивных научных дискуссий и дальнейшего изучения этой темы в рамках общей теории права.

Изложенные в диссертации положения, предложения могут быть использованы для возрождения и построения теории судебного (процессуального) права, в том числе, путем разработки отдельного вопроса в рамках соответствующей специальной учебной дисциплины. Выводы могут послужить основой построения комплексной информационно-правовой теории гласности, рассмотрения гласности в деятельности органов законодательной и исполнительной власти, а также разработки курса специальной дисциплины «Теория гласности».

В работе также высказывались предложения по совершенствованию законодательства о судоустройстве и судопроизводстве.

Апробация результатов исследовании. О большинстве проблем данного исследования автор докладывал на научно-практических и научно-теоретических конференциях регионального и всероссийского уровня. Автор дважды в 1999 и 2001 годах участвовал с докладом на международных конференциях, проведенных под эгидой Европейского Союза, посвященных проблемам доступа граждан к правовой информации и защите неприкосновенности частной жизни.

Основные положения диссертации опубликованы в 5 научных статьях.

Структура диссертации. Определяется целями и задачами исследования и состоит из введения, трех глав, разделенных на шесть параграфов, заключения и списка использованных источников и литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, описываются цели и задачи, определяется методологическая, теоретическая и нормативная базы, раскрывается научная новизна, научно-практическая значимость работы, а также приводятся сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава - «Гласность в правосудии» имеет характер понятийной основы для последующих двух глав работы, поскольку в ней рассматривается

природа и содержание гласности как общесоциального феномена и гласности правосудия.

Первый параграф посвящен изучению гласности как общесоциального явления, поскольку неопределенность природы этого политико-правового феномена не позволяет выявить содержание его отдельных разновидностей.

Основываясь на трудах виднейших представителей советской юридической науки, автор определяет гласность как принцип взаимодействия государства и гражданского общества и выделяет два элемента его содержания:

а) открытость (транспарентность) деятельности органов государственной
власти (гласность в узком смысле), которая включает в себя такой режим дея
тельности, при котором посещение и наблюдение за ходом работы какого-либо
государственного органа возможно любыми желающими субъектами; и инфор
мирование органами власти на основании запроса или по собственной инициа
тиве субъектов гражданского общества о своей деятельности.

б) возможность общественности свободно оценивать и использовать ин
формацию о деятельности органов государственной власти.

Однако гласность представляет собой не только политико-правовой принцип, но и информационный процесс - движение информации, которое в соответствии с выделенными элементами содержания можно разделить на два основных потока:

а) поступление информации о деятельности государственных органов от
этих структур к субъектам гражданского общества (всем желающим);

б) свободное распространение (движение) таких сведений внутри граж
данского общества, ее оценка и критика (преобразование исходной информа
ции в производную - общественное мнение).

Особенность информационных потоков, составляющих гласность, заключается, прежде всего, в семантическом аспекте передаваемой информации - она всегда в той или иной степени отражает государственное управление. Деятельность государственных структур не входит в содержание гласности, но выступает ее предметом, позволяющим отделить процессы гласности от иных видов движения информации в обществе. Другой особенностью информационного потока гласности является ее получатель - это всегда массовая, индивидуально-

неограниченная аудитория. Если информация передается поименно-определенным лицам, либо может быть оглашена лишь при наличии конкретных обстоятельств, то она носит закрытый, а не гласный характер. Движение такой информации гласностью не является.

Выделенные признаки, вместе с тем, не позволяют отличить гласность от информационных потоков в государственном управлении (например, от оглашения нормативного акта). Гласность неразрывно связана с государственным управлением, но не отождествляется с ним. В процессе управления существуют многочисленные информационные потоки между управляющей и управляемой системами (государством и обществом), однако их нельзя признать гласностью. Доведение решения властвующего субъекта до сведения подвластного не означает его гласность, это необходимое управленческое воздействие. С точки зрения управления гласность представляет собой информационную избыточносгь -сведения, отсеянные в процессе оптимизации управленческой информации. В силу чего гласность и представляет собой демократическую ценность, нуждающуюся в нормативном закреплении и охране. Процессу управления гласность не нужна.

Таким образом, гласность можно определить как метаинформационный процесс - совокупность процессов передачи информации, отражающей процесс государственного управления (взаимодействия государства и гражданского общества как управляющей и управляемой систем), но не входящей в процесс управления, получателем информации в котором может быть неограниченный круг субъектов.

Отталкиваясь от данного определения и элементов содержания гласности, во втором параграфе автор рассматривает природу и содержание гласности правосудия.

Гласность правосудия имеет древнюю историю и традиционно в юридической науке понимается как процессуальный принцип: требование к осуществлению судопроизводства. Однако такое понимание не раскрывает ни природы, ни содержания данного явления. Подобный подход сводит гласность правосудия только к режиму открытого судебного разбирательства, однако правосудие имеет и иные стадии, которые также должны быть подконтрольны обществу.

Гласность правосудия необходимо рассматривать в ее взаимосвязи с общесоциальным феноменом. Гласность как общесоциальное явление дифференцируется в зависимости от вида деятельности, которую отражает информация -предмета гласности. Особенность гласности правосудия обуславливается спецификой деятельности: осуществлением правосудия. Несмотря на различные споры о содержании данного вида деятельности правосудие можно определить как деятельность по разрешению различных юридических дел, осуществляемую только судами в Российской Федерации от ее имени в особых, усыновленных законом процессуальных формах, на всех стадиях соответствующего процесса, независимо от характера решения, которое примет суд. Рассматривая правосудие как процесс государственного управления, его можно разделить: 1) казуальное (разрешение уголовных, гражданских и административных дел); 2) нормативное (толкование конституирующих актов и судебный нормоконтроль в порядке конституционного и гражданского судопроизводства).

Гласность правосудия в отличие от общесоциального явления гласности является процессуальным требованием, соответственно, она носит правовой характер. Свободное распространение судебной информации внутри гражданского общества, ее обсуждение, критика и т.п. по своему правовому режиму не отличается от движения иной государственной информации: законодательной или правительственной. Данный компонент гласности регламентируе1ся конституционными правами использовать, распространять информацию, свободой слова, средствами массовой информации и т.п. В силу чего этот элемент содержания поглощается общеполитическим принципом и в специфичном содержании гласности правосудия отсутствует. Таким образом, гласность правосудия сводится к ее открытости (транспарентности).

Открытость (гласность в узком смысле) правосудия следует рассматривать не только как процессуальный принцип, но и как общерегулятивное правоотношение, возникающее по поводу сведений, отражающих правосудие, между конкретно определенным государственным органом (органами) и всеми субъектами гражданского общества. Объектом в таком правоотношении выступает информация, отражающая только деятельность суда по осуществлению правосудия. Сведения о действиях иных участников процесса могут бытъ объ-

ектом правоотношения гласности только в случаях, когда они неразрывно связаны с судебной информацией (например, в силу канала связи: показания свидетелей в присутствии публики и т.п.). Объектом правоотношения гласности будет не вся информация, отражающая правосудие. Являясь информационной избыточностью, гласность правосудия включает в себя предоставление гражданскому обществу информации о процессе подготовки и принятия судебного решения при осуществлении казуального и нормативного правосудия, а также содержание казуального судебного решения. В то время, как информирование населения о содержании нормативного судебного решения не является гласностью, поскольку оно изначально предназначено для индивидуально неопределенного круга лиц, т.е. подлежит доведению до сведения общественности в порядке осуществления нормативного судебного управления.

Сторонами правоотношения гласности выступают конкретно определенный государственный орган или органы (обязанный субъект) и любой элемент гражданского общества (управомоченный субъект). Все граждане и организации обладают равным объемом правосубъектности, но в зависимости от наличия или отсутствия заинтересованности в конкретной судебной информации, управомоченный субъект можно поделить на публику; лиц, имеющих личный интерес; и лиц, имеющих профессиональный интерес.

Содержание гласности правосудия составляют корреспондирующие права и обязанности субъектов, которые должны быть зафиксированы в законодательстве, поскольку отсутствие нормативно закрепленного содержания означает неправовой характер общественного отношения.

Во второй главе - «Содержание гласности (открытости) правосудия», основываясь на сравнительном анализе конституционного, арбитражно-процессуального, гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права, автор выделяет права субъектов гражданского общества и обязанности государственных органов, составляющих гласность (открытость) правосудия.

В первом параграфе рассматривается содержание открытости информации, отражающей судебное разбирательство. Принцип открытости традиционно применяется именно к этой части правосудия, однако его содержание в науке четко не определено. В частности, отдельные современные авторы склонны

придерживаться двоякой трактовки гласности, предложенной еще в дореволюционной российской юриспруденции, когда выделяется информирование участников процесса (гласность для сторон) и информирование лиц, не участвующих в процессе (гласность для публики). Не соглашаясь с подобной трактовкой и основываясь на трудах советских ученых, автор выделяет следующие корреспондирующие элементы содержания гласности судебного разбирательства:

1) субьективные права, принадлежащие всем лицам, достигшим шесша-
дцатиле'шего возраста: а) присутствовать в зале судебного разбирательства; б)
наблюдать за ходом осуществления правосудия; в) фиксировать ход судебного
разбирательства в форме, установленной законодательством.

2) юридические обязанности суда: а) допускать всех желающих на засе
дание суда, пока в части зала, отведенной для публики, имеются свободные
места; б) не препятствовать фиксированию хода судебного разбирательстваа и
любой форме, разрешенной законодательством.

Одновременно автор не соглашается с высказанным в науке мнением, что право публики и средств массовой информации информировать других лиц о том, 410 они наблюдали на судебном процессе, следует включать в содержание гласности. Данное правомочие характеризует движение информации о правосудии внутри гражданскою общества, следовательно, это элемент общесоциального явления гласности, но не открытости правосудия. Также не входит в содержание правоотношения гласности право представителей народа и общественности на участие в судебном, разбирательстве, поскольку это элемент процесса судопроизводства, а не движение избыточной информации.

Необходимо отметить, что в законодательстве детально урегулировано только право фиксации информации, воспринимаемой в ходе судебного разбирательства. Иные же юридические права и обязанности подразумеваются, но не закреплены в нормативном виде. В связи с чем, необходимо внести изменения в статью 9 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и процессуальное законодательство.

Во втором параграфе рассматривается содержание гласности правосудия на стадиях, не входящих в судебное разбирательство.

Первоначально автор анализирует возможность распространения принципа гласности на стадиях, предшествующих судебному разбирательству: принятие дела к производству, подготовка дела к слушанию, предварительное слушание, и приходит к выводу, что на данном этапе судопроизводство содержит не столько деятельность суда, сколько различные действия сторон процесса либо иных государственных органов (прокуратуры, органов предварительного расследования и т.п.). Работа суда на стадиях, предшествующих судебному разбирательству, сводится фактически к помощи сторонам в сборе доказательств, иной подготовительной деятельности, а все решения суда закрепляются в форме того или иного акта. Оглашение такой не собственно судебной информации не соответствует целям контроля со стороны общественности за деятельностью суда и может помешать достижению целей правосудия. Поэтому достаточным и необходимым объемом гласности на данном этапе должна быть открытость принимаемых судом актов.

Далее рассматривается вопрос о гласности судебных актов, в частности, судебного решения. В настоящий момент в законодательстве закреплено только одно правило - судебное решение по делу подлежит обязательному оглашению в зале судебного заседания (хотя и в этой части возможны отступления oт общего правила). Гласность же иных судебных актов совершенно не урегулирована. Необходимо учитывать то обстоятельство, что в судебных актах информация имеет документированную форму, и, соответственно, в отличие от коммуникативной информации в судебном разбирательстве, ее восприятие не ограничено столь жесткими временными рамками. Однако доступ к архивным судебным актам также практически не урегулирован в законодательстве, впрочем, как и возможность ознакомления с иными материалами судебного дела. На практике возможности ознакомиться с такими документами у рядовых граждан нет. С такой произвольной закрытостью нельзя согласиться. Судебные акты, в особенности судебное решение, по своему содержанию представляют ту же информацию, что циркулирует в судебном разбирательстве, только она приобретает документированный (фиксированный характер). Следовательно, акт, принятый в открытом судебном разбирательстве, содержит информацию, уже известную обществу, и не должен иметь закрытый характер. На все акты, при-

пятые судом, в порядке судопроизводства должен распространяться тот же информационный режим, что и на судебное разбирательство.

Содержание гласности судебных актов можно выразить через следующие корреспондирующие элементы: а) право ознакомиться с текстом оглашенною судебного решения, иного принятого судебного акта непосредственно либо путем направления запроса и корреспондирующая ему обязанность предоставить такой текст в полном объеме либо частично; б) право делагь выписки либо копии оглашенного судебного решения, иного принятого судебного акта и корреспондирующая ему обязанность не препятствовать копированию судебного решения. Для судебного решения гласность дополняется еще одним элементом: обязанность суда огласить судебное решение либо его резолютивную часть в открытом судебном заседании и право граждан требовать такого оглашения.

Иные материалы судебного дела представляют собой информацию совершенно иного рода: они фиксируют различные факты, обстоятельства того или иного дела, которые в подавляющем большинстве случаев затрагивают интересы частных лиц (индивидов или организаций). Оглашение таких сведений в ходе судопроизводства носит, как правило, принудительный характер, поскольку при иных обстоятельствах участники судопроизводства вряд ли захотели бы огласить их для широкой общественности. Разглашение такой информации после окончания судебного разбирательства нельзя считать оправданным, потому для всех материалов дела, решение по которому вынесено и вступило в силу (за исключением судебных актов), необходимо установить режим закрытости. Однако такая закрытость не носит абсолютного характера. Без соотношения судебного решения с материалами, на основе которых оно вынесено, невозможно проверить беспристрастность и справедливость суда. В то же время судебный архив не должен быть открыт для праздного любопытства. Представляется, что разрешить это противоречие можно, предоставив возможность знакомиться с материалами дела только лицам, обладающим профессиональным или личным интересом, а право принимать решение о допуске таких лиц нужно предоставить председателю соответствующего суда.

Содержание гласности материалов судебного дела можно выразить через следующие корреспондирующие элементы: а) законный интерес лиц, имеющих

профессиональную, родственную, иную заинтересованность, знакомиться с материалами судебного дела непосредственно или путем направления запроса после вступления судебного решения по такому делу в законную силу и корреспондирующее ему полномочие суда при наличии такого законного интереса предоставить материалы судебного дела для ознакомления; б) право граждан делать выписки, либо копии материалов судебного дела и обязанность суда не препятствовать копированию материалов судебного дела.

Третья глава - «Ограничения и гарантии гласности (открытости) правосудия» посвящена изучению ограничений и гарантий гласности правосудия.

В первом параграфе рассматриваются основания и формы ограничения гласности правосудия. Значительная часть сведений, фигурирующих в правосудии, отражает частную жизнь лиц или деятельность негосударственных организаций. Необоснованное разглашение таких сведений может нарушить неприкосновенность частной жизни или иную тайну, гарантированную законодательством. Возможно исследование таких фактов и обстоятельств, разглашение которых может поставить под угрозу важные общественные и государственные интересы, отрицательно повлиять на мораль населения, в особенности несовершеннолетних граждан и т.п. Во избежание этих негативных последствий гласность правосудия нуждается в ограничении.

Несмотря па широкое употребление термина "ограничения гласности" какое-либо четкое определение такого понятия в юридической науке не дается. В этой связи предлагается определить значение термина "ограничение", исходя из этимологического значения слова: а) рамки, границы, условия, которые делают что-либо меньше, сокращают охват чего-либо; б) правило, ограничивающее какие-нибудь действия, права. Такая двоякая трактовка отражается в делении ограничений гласности на два вида: естественные и легальные. Под естественными ограничениями следует понимать факторы природного или технического характера, которые в той или иной степени сужают, сокращают процесс передачи судебной информации гражданскому обществу. К этой категории относятся любые особенности элементов информационного процесса (канала передачи информации, передатчика, приемника и т.п.), которые в той или иной

степени снижают передачу сведений о правосудии (отсутствие в зале заседания мест для публики, рассмотрение юридических дел в рабочее время и г.п ) Тaкие факторы являются негативным явлением, поскольку они снижают либо делают невозможным контроль со стороны населения, тогда как его осуществление было бы вполне правомерным. С естественными ограничениями необходимо бороться посредством гарантий гласности.

Легальные ограничения, напротив, являются позитивным ограничением гласности правосудия в интересах охраны интересов отдельных лиц либо государства в целом. Под легальными ограничениями следует понимать частичное, исключительное сужение общего распространения принципагласносш, т. e. непредоставление судебных сведений, отражающих в целом открытую деятельность суда - правосудие. При этом легальные ограничения следует отличать oт пределов гласности - условных границ, отделяющих открытую судебную информацию от закрытой. Ограничение движения информации, отражающей правосудие, возможно как исключение лишь в отношении деятельности, открытость которой установлена в качестве общего правила (например, информация, циркулирующая в судебном разбирательстве). Для информации, в отншении которой презюмируется закрытость (например, информация, зафиксированная в материалах судебного дела), ограничения гласности не могут бьть установлены, поскольку она уже лежит за пределами гласности.

Легальные ограничения гласности правосудия включают в себя два основных элемента: а) основания - предусмотренные законом обстоятельства, сферы общественных отношений, информация о которых не может бьпь предоставлена субьектам гражданского общества; б) форму ограничения движения информации - меры, принимаемые судом в целях не допустить поступление таких сведений к субъектам гражданского общества.

Основания ограничения гласности правосудия устанавливаются каждым процессуальным законом отдельно, в связи с чем наблюдаются расхождения и их перечне Однако на основе сравнительного анализа процессуального законодательства можно выделить следующие основания, а) совещание судей по вынесению судебного решения; б) юридическое дело, содержащее обстоятельства, составляющие государственную, семейную, коммерческую, иную тайну, в)

юридическое дело о преступлениях несовершеннолетних; г) защита общественной нравственности; д) обеспечение безопасности граждан.

Авгор рассматривает каждое из оснований и предлагает делить их на два вида:

- абсолютные - обстоятельства, которые не могут рассматриваться в от
крытом судебном заседании ни при каких условиях;

- относительные - обстоятельства, вопрос о закрытом или открытом рас
смотрении которых принимается по усмотрению суда, в том числе с учетом
мнения лиц, интересы которых такие обстоятельства затрагивают.

Подобное различие оснований ограничения гласности правосудия, по мнению автора, должно наши отражение и в законодательстве. В частности, предлагается внести конкретные изменения.

Основной формой ограничения гласности правосудия выступает закрытое судебное разбирательство, под которым следует понимать осуществление судебного разбирательства на основании мотивированного судебного акта, в котором участвует только суд и стороны, а также иные участники судебного разбирательства в случаях, предусмотренных законом. Одновременно автор рассматривает возможность допуска на закрытое судебное заседание лиц, обладающих законным интересом в этом деле, и предлагает разрешить таким лицам присутствовать на закрытом судебном разбирательстве по усмотрению суда, но лишь в случае, если основание ограничения гласности носит относительный характер.

Формы ограничения гласности подлежат уточнению, поскольку открытость судебных актов также должна быть ограничена. Формой ограничения гласности судебных актов выступает закрытость этих документов, т.е. непре-досгавление их для ознакомления субъектам гражданского общества. При этом основания ограничения остаются теми же: информация меняет форму, но содержание остается неизменным. В этой связи необходимо установить единый режим гласности и ограничений для сведений, отражающих правосудие: если судебное разбирательство было закрытым полностью или в части, то и соответствующие судебные акты должны быть закрытыми полностью или частично.

Однако при любом информационном режиме вводная и резолютивная части судебного решения должны быть открытыми для населения.

Помимо этого гласность правосудия должна ограничиваться при распространении сведений, отражающих его, посредством массовых коммуникаций (публикаций, сообщений по телевидению и радио) посредством обезличивания, фабулизирования дела, либо его частичной публикации. Необходимость такого дополнительного ограничения объясняется тем, что даже в открытом судебном разбирательстве присутствуют сведения достаточно личного характера, излишняя известность которых не гарантирует больший контроль за деятельностью суда со стороны населения, одновременно она крайне нежелательна для лиц, участвовавших в процессе.

Во втором параграфе автор рассматривает комплекс мер, которые не входят в содержание гласности, но в той или иной степени сопутствуют ей. В настоящий момент такая деятельность реализуется различными государственными органами, но на уровне научного обобщения она практически не изучена. В научной литературе применяются различные термины для определения таких мер, наиболее предпочтительным представляется слово "гарантии".

Гарантии открытости правосудия автор предлагает понимать как комплекс юридических обязанностей государственных и муниципальных органов, органов судейского сообщества, направленных на устранение естественных ограничений открытости судебной деятельности, а также расширение круга получателей судебной информации. Гарантии чрезвычайно многообразны, по в самом общем виде их можно поделить на две группы: а) меры материально-технического, информационного и иного характера по обеспечению гласности судебной информации; б) меры по усилению, расширению гласности (направленные на увеличение получателей судебной информации).

Меры обеспечения гласности имеют своей первичной целью реализацию не открытости, а самого правосудия. Гласности же такая деятельность сопутствует косвенно, лишь в той степени, как она направлена на борьбу с естественными ограничениями открытости правосудия. К деятельности такого рода относятся: а) меры материально-технического характера - обеспечение судов просторными и надлежащим образом оборудованными помещениями для про-

ведения судебных заседаний; б) меры организационного характера - деятельность по организации такого режима деятельности судов, при котором посещение судов будет максимально удобным для субъектов гражданского общества (время работы суда, допуск в здание суда и т.п.).

Меры по усилению, напротив, направлены именно на распространение судебной информации в обществе, но в состав гласности не входят. Эта деятельность направлена на расширение круга получателей судебной информации, но также в сам информационный процесс открытости не входит. К числу таких гарантий относится: а) информирование населения и средств массовой информации о предстоящих судебных процессах (посредством объявлений в специально отведенных местах, средствах массовой информации и т.п.); б) мероприятия организационного характера (направленные на создание специальных информационных ресурсов, пресс-служб при судах и т.п.); в) оглашение судебной информации через средства массовой информации по инициативе суда и иных специально уполномоченных лиц (выступления судей в средствах массовой информации, публикация сообщений об отдельных процессах или категориях дел, подготовленных должностными лицами судебной власти; опубликование судебных решений и т.п.).

В заключении подведены итоги и сформулированы основные выводы проведенного диссертационного исследования. Основные идеи для законода1елыюй регламентации сформулированы в виде новой редакции статьи 9 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации":

«Статья 9. Гласность в деятельности судов

1. Разбирательство дел во всех судах открытое. В помещение, где осуществляется судебное разбирательство, беспрепятственно допускаются все желающие, достигшие шестнадцатилетнего возраста, которые вправе присутствовать в зале судебного заседания и наблюдать за ходом судебного разбирательства.

Лица, не достигшие шестнадцатилетнего возраста, могут быть допущены в помещение, где осуществляется судебное разбирательство, с разрешения судьи - председательствующего в судебном заседании. Несовершеннолетние ли-

ца, допущенные в помещение, где осуществляется судебное разбирательство, обладают всеми правами, предусмотренными абзацем 1 настоящей части.

В случаях, когда в помещении, где осуществляется судебное разбирательство, сидячих мест недостаточно для всех желающих присутствовать на судебном разбирательстве, судья - председательствующий в суде вправе отказать лицам, которым не хватило сидячих мест, в доступе в помещение. В таких случаях по решению судьи - председательствующего в суде лица, являющиеся родственниками, близкими друзьями участников судопроизводства, а также представители средств массовой информации, осуществляющие профессиональную деятельность, могут быть допущены в помещение, где осуществляется судебное разбирательство, в первую очередь.

2. Лица, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право и
письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход
судебного разбирательства. Фотосъемка, видеозапись, а также трансляция су
дебного заседания по радио и телевидению допускается с разрешения судьи -
председательствующего в судебном заседании.

3. По делам, содержащим сведения, составляющие государственную тай
ну, а также по другим делам, если это предусмотрено федеральным законом,
разбирательство дел осуществляется в закрытых судебных заседаниях. Разби
рательство в закрытых судебных заседаниях также допускается в интересах
правосудия, по соображениям морали, обеспечения безопасности граждан, или
когда этого требует защита неприкосновенности частной жизни, коммерческой,
банковской или иной охраняемой законом тайны.

Закрытое судебное заседание проводится на основании мотивированного определения или постановления суда, которое может быть вынесено в отношении всего судебного разбирательства либо соответствующей его части.

4. Судебные решения и иные судебные акты оглашаются в открытом су
дебном заседании. По делам, предусмотренным частью 3 настоящей статьи, на
основании мотивированного определения или постановления суда могут огла
шаться только вводная и резолютивная части судебного акта.

Судебные решения и иные судебные акты свободно предоставляются всем желающим, достигшим шестнадцатилетнего возраста, для ознакомления,

и копирования. По делам, предусмотренным частью 3 настоящей статьи, предоставляются только те части судебного решения и иных судебных актов, которые были оглашены в судебном заседании.

5. Материалы судебного дела, решение по которому вступило в законную силу, могут бы гь предоставлены для ознакомления и копирования лицу, имеющему личный, профессиональный или иной охраняемый законом интерес к данному делу, по решению председательствующего соответствующего суда.»

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах автора:

1) Проблемы доступа граждан к правовой информации органов государ
ственной власти субъектов Федерации (тезисы доклада) // Доступ граждан к
правовой информации и защита неприкосновенности частной жизни: Материа
лы международного «Круглого стола». 31 мая - 2 июня 1999 г. - Иркутск: Изд-
во ИГЭА, 2000.-0,25 п.л.

2) Право на досгуп к информации о правовых нормах: методологический
анализ (статья) // Актуальные проблемы реформирования российского законо
дательства на современном этапе: Сб. ст. аспирантов-юристов. - Иркутск: Изд-
во ИГЭА, 2001. -0,4п.л.

3) Доступность информации о внутрифедеральных нормативных догово
рах (тезисы доклада) // Доступ граждан к законодательству субъектов Россий
ской Федерации. Защита прав граждан и неприкосновенность частной жизни:
Материалы международного «Круглого стола», 24-26 сентября 2001 г. - Ир
кутск: Изд-во ИГЭА, 2003. - 0,3 п.л.

4) Об обеспечении гласности судопроизводства (статья) // Российская и
европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации:
Сборник статей/ Под ред. д.ю.н., проф., академика РАЕН и ПАНИ, заслуженно
го деятеля науки РФ В.М. Баранова. - Нижний Новгород, 2003. - 0,6 п.л.

5) Информационная сущность гласности (статья) // Паритет: Сборник ра
бот молодых ученых и исследователей. - Иркутск, 2004. - 0.5 п.л.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Соколова Нина Владимировна

Государственно-правовое регулирование

церковных отношений в советской и

современной России автореф. дис. на соиск.

учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.01

Нижний Новгород - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

Направахрукописи

Соколова Нина Владимировна

ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

ЦЕРКОВНЫХ ОТНОШЕНИЙ

В СОВЕТСКОЙ И СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

(ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙАСПЕКТ)

Специальность 12.00.01. -Теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

НижнийНовгород-2004

Работа выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин Нижегородской правовой академии

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Ю.Г. Галай

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

В.Г.Тимофеев

кандидат юридических наук, доцент Н.В. Макарейко

Ведущая организация: Нижегородская академия МВД РФ

Защита состоится 14 декабря 2004г. в__________ часов на заседании

диссертационного совета К-212.166.03 г. по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук по специальности 12.00.01 - Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве в Нижегородском государственном университете им. Н.И.Лобачевского по адресу: 603115, г. Н.Новгород, ул. Ашхабадская, д. 4. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Нижегородского государственного университете им. Н.И.Лобачевского

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Изучение места и роли религии в нашем обществе началось несколько лет назад и постепенно заняло важное место в размышлениях о перспективах её развития, прежде всего, в сфере взаимодействия институтов общества, государства и церкви.

Сегодня проблемы взаимоотношений общества, государства и религиозных объединений являются весьма актуальными и активно обсуждаются в средствах массовой информации, регулярно проводятся встречи, научно-практические конференции, «круглые столы» с участием представителей конфессий, государственных органов, научных кругов и общественности. В их числе поднимается и тема взаимосвязи религиозных объединений и государства в общественной жизни России, через правовое регулирование взаимоотношений.

В условиях, когда религия играет все более заметную роль в жизни общества, чрезвычайно актуальной становится задача формирования новой концепции государственно-церковных взаимоотношений.

Отношения между конфессиями и Российским государством строились в различные исторические периоды на разных принципах: союзничества и партнерства; подчинения церковной власти светским властям и полного огосударствления самой церкви и, наконец, отделения церкви от государства, лишения ее возможности заниматься благотворительной, культурно-просветительской, воспитательной деятельностью и т.д. Этот исторический фон существенным образом довлеет над современной действительностью.

Для объективного анализа соотношения государственных и церковных институтов в российском обществе XX столетия необходимо беспристрастное изучение развития этих отношений. Автором диссертации проводится поэтапное рассмотрение развития взаимоотношений институтов государства и церкви через историко-правовое исследование российского общества XX века, основой которых послужили концептуальные положения теоретических учений, касающихся вопросов взаимодействия институтов государства и религии, правового регулирования государственныхцерковных «отношений. |AjLWJ№ | проблемы воздействия религиозных объединений надухсцЖЮНЮИ* Р^а :ийского общества.

Степень научной разработанности темы. Исследования проблемы государственно-правового взаимодействия государства и религии появились с того момента, как религия сформировалась. Поэтому вопросы, связанные с соотношением институтов государства и церкви в обществе, классификацией, определением их сути, формами и функциональным назначением, были и остаются одними из центральных в теории и истории права и государства.

Все исследования в области религии и духовно-нравственного развития можно разделить на несколько групп. Проблемы религии как формы общественного сознания освещаются в работах Г. Ван дер Леу, И. Ваха, М. Вебера, Э. Дюркгейма, А. Лукмана, В. Лосского, Р. Отто, В. Соловьева, Н. Струве, И. Сорокина, Ф. Хайлера, А. Хомякова, М.Элиаде и др.

Проблемы духовного обновления общества изучаются в трудах Н.А. Бердяева.Т.А. Кулыгиной, Б.В. Нечигюрова, В.Н. Шердакова.¹

Вопросы религиозных объединений как социального института рассматриваются В.А. Алексеевым, М.Н. Бессовым, В.И. Гараджой, Н.С. Гордиенко, Н.П. Красниковым, Н. Смелзером, Р. Уитноу.²

Воздействия религии на духовно-нравственное развитие российского общества в историческом контексте изучаются в работах В.Н. Бон-даренко, С.Л. Волгиной, И.А. Ильина, П.К. Курочкина, Л.А. Морозова, B.C. Полосина, Д.В. Поспеловского, СИ. Симонова, П.Н. Ульянова.

Влияния религии на современное российское общество и государство наиболее полно представлены в научных трудах Ю.А. Бабинова, А.И. Барменкова. В.В. Бойко, И.М. Бочаровой, А.И. Введенского, В.И. Гараджи, СВ. Джораевой, Б.В. Дубина, И.Т. Каргиной, В.В. Клоч-кова, М.М. Копаницы, А. Кураева, В.А. Куроедова, Ф.К. Лауринайтиса, Г.П. Лупарева, М.П. Мчедлова, М.И. Одинцова, Х.Х. Панюкова,

1 Бердяев Н А. О назначении человека. - М. - 1993; Кулыгина ГА. Критика социальной концепции

современного русского православия: Дисс.... канд. фил. наук. - М. - 1980, Валеев Д.Ж. Происхождение морали. - Саратов. - 1981; Нечипоров Б В. Введение в христианскую психологию. - М. - 1994;

Шердаков В Н. Евангельская нравственность и гуманизм.- Л. - 1967.

2 Уитноу Р. Религия и политика в контексте концепций общественного развития. Т.З. - М. - 1991;

Алексеев В А. Государственно-церковные отношения: содержание, характер, тенденции, эволюция. (Па материале отечественной истории послеоктябрьского периода XX века): Автореф. дисс.... д-ра филос наук. - М, 1994; Гараджа В И. Социология религии. М. - 1996; Гордиенко Н.С. Современное русское православие. - Л. - 1987; Красников Н.П. Эволюция социально-этических воззрений русского православия. - М. - 1986, БессоноваМ Н Православие в наши дни. - М. - 1980.

В.В.Пашакова, А.А.Передельского, Ф.М.Рудинского, А.Б.Юнусовой.1

В то же время очень мало историко-правовых исследований на эту тему, рассматривающих весь спектр общественных отношений между институтами государства и религии в России. В научной литературе слабо раскрывается периодизация взаимоотношений российского общества, государства и религиозных объединений. В целом, несмотря на весь массив публикаций, посвященных изучению проблем взаимодействия государства, общества и религиозных объединений, данная проблематика имеет многие неизученные вопросы. Так, к сожалению, практически отсутствуют обобщающие работы, посвященные особенностям и проблемам развития государственно-правового регулирования церковных отношений в России конца XX века с позиций сегодняшнего мировиде-ния и миропонимания.

Объектом исследования выступают объективно складывающиеся правоотношения в области взаимодействия институтов государства и церкви в их конкретных проявлениях в российском обществе прошлого столетия.

Предметом исследования является изучение влияния государственно-правового регулирования церковных отношений на российское общество XX столетия.

1 Копаница М.М. Современные социальные концепции русского православия. - Харьков. - 1988;

Бойко В.В. Социально-культурная деятельность РПЦ в современном российском обществе (1988-1997): Автореферат дисс.... канд. фил. наук. - М. - 997; Бочарова И.М. Церковь как институт духовного образования и воспитания: дисс.... канд. фил. наук. - 1998; Кураев А. Православие и право. Церковь в советском государстве. - М. - 1997; Картина И.Т. Динамика социальной деятельности христианских объединений России в 90-х годах XX века: сравнительно-социологический анализ: Автореферат дисс.... канд. социол. наук. - М. - 1998; Барменков А.И. Свобода совести в СССР. - М. -1986; Введенский А.И Церковь и государство: очерк взаимоотношений церкви и государства в России 1918-1922 гг. - М. - 1923; Клочков В В. Религия, государство, право. - М. - 1978, Закон и религия. От государственной религии в России к свободе совести в СССР. - М. - 1982; Советское право и церковь. - М, 1983; Куроедов В.А. Религия и закон. - М. - 1970; Одинцов М.И. Государство и церковь: история взаимоотношений 1917-1938 гг. - М. - 1991: Религиозные организации в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.- М.- 1995; Рудинский Ф.М. Институт свободы совести. - М. - 1971; Пашакова В В. Церковь и государство в современном политическом процессе России: опыт и проблемы взаимодействия: Автореферат дисс. на соискание ученой степени кандидата политологических наук. - М. - 1996; Лупарев Г.П. Правовое регулирование деятельности рели1 иозных организации на территорий СНГ: Автореферат дисс. на соискание ученой степени доктора юридических наук. - М. - 1992; Панюкова В В. Церковь и государство в современном политическом процессе России - опыт и проблемы взаимодействия: Дисс. на соискание ученой степени кандидата политологических наук. - М - 1996; Бабинов Ю.А. Государственно-церковные отношения в условиях России (историко-методологический анализ): Дисс. па соискание ученой степени доктора философских наук. — М.-1993.

Цель работы заключается в изучении на основе ретроспективного и современного анализа историко-правовых источников соотношения государства и церкви в советской и современной России.

Необходимым условием для достижения поставленной цели является решение следующих задач:

- определить объективные тенденции в процессе исторического
развития государства и церкви в России на протяжении всего XX столе
тия, их диалектическую взаимообусловленность и неразрывность;

- проанализировать правовой механизм регулирования охраны цер
ковных историко-культурных памятников в 20-30 годы XX столетия;

- выявить нормативно-правовые механизмы взаимодействия ин
ститутов государства и религиозных объединений в изучаемый период;

- обобщить достижения современной науки в решении политико-
правовых проблем соотношения институтов государства и церкви;

- выделить приоритетные направления в деятельности государства
и религиозных организаций в общественной жизни современной России;

- определить значимость исследования проблемы соотношения
институтов государства и церкви в сложных условиях формирования и
функционирования властных структур в демократическом обществе;

- исследовать особенности развития и механизмы воздействия «не
традиционных» религиозных объединений на духовную жизнь России;

- показать социально-правовые предпосылки деятельности кон
фессий в современных условиях, соотношение религии и атеизма в рос
сийском обществе.

Методологической основой диссертации. При решении поставленных задач автор опирался на методы познания, выявленные и разработанные наукой и апробированные практикой. Из специальных методов в ходе исследования применялись: системный, структурно-функциональный, исторический, сравнительно-правовой и другие методы, принципы единства исторического и логического, абстрактного и конкретного, общего и особенного, единичного и уникального.

Теоретической основой исследования послужили работы советских и современных авторов, посвященные взаимоотношениям государ-, ства и церкви, а также труды отечественных специалистов в области теории и истории права и государства В.К. Бабаева, В.М. Баранова, В.Б. Романовской, Ю.Г. Галая и др.

Эмпирической базой исследования явились нормативно-правовые акты государства и церковные документы, архивные материалы (часть которых ранее не вводилась в научный оборот); материалы религиозных и светских научных конференций.

Научная новизна работы обусловлена как выбором темы диссертации, так и подходом к ее рассмотрению. В ней впервые проведены комплексные исследования историко-правовых процессов взаимодействия институтов общества, государства и религии на основе деятельности «традиционных» для России XX века конфессий. Определены основные моменты политико-правовой трансформации отечественной государственности в российском обществе с участием религиозных объединений. По-новому рассмотрены некоторые важные аспекты развития политической активности религиозных объединений в конце 90-х годов XX века, их соотношения с институтами политической системы государства и институтами общества. Выделены и по-новому проанализированы проблемы, связанные с возникновением и деятельностью на территории России «нетрадиционных» религиозных движений, их правовое урегулирование.

Личный вклад автора: Проведено исследование главных проблем взаимодействия институтов общества, государства и религии на основе деятельности «традиционных» для России XX века конфессий. Определены основные моменты политико-правовой трансформации отечественной государственности в российском обществе с участием религиозных объединений. Рассмотрены некоторые аспекты развития политической активности религиозных объединений в конце 90-х годов XX века, их соотношения с институтами политической системы государства и институтами общества. Выявлены проблемы, связанные с возникновением и деятельностью на территории России «нетрадиционных» религиозных движений, их правовое урегулирование.

Положения, выносимые на защиту:

- Особенности правового регулирования взаимоотношения государства и церкви в период становления и развития советской государственности (1917-1940 гг.) заключались в ликвидации церкви как идеологического центра и лишения ее статуса юридического лица. В тоже время гражданам предоставлялась возможность исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Однако большевики не удержались в

рамках светского, свободного государства с мировоззренческим плюрализмом, соскользнув к подмене «светского» - «атеистическим». Атеизм становится символом свободы государства от церкви;

-    Иерархи православной церкви резко выступили против новой
власти,   не удержавшись и от провокационного призыва к вооруженному
сопротивлению,   квалифицируя   белогвардейское движение как борьбу
за святыни православия.   На средства церкви формируются воинские
подразделения,   типа полков   «Христа-   Спасителя».   «Богородицы».   С
другой стороны определенная часть духовенства попыталась «вписать
ся» в новую политическую ситуацию: одни по соображениям конъюнк
турным, другие, искренне выражая интересы своей паствы, увидевшей в
революции освобождение от былого угнетения, поверивших в ее спаси
тельную миссию. Появляется, так называемое, обновленческое движе
ние, поддержанное советским правительством;

-    Изначальный атеизм коммунистической идеологии во второй
половине     20-х годов   стал перерождаться в своеобразный и зловещий
культ - новую извращенную религию,   объявившую беспрецедентную
войну традиционным религиям и церкви. Это опиралось на сознание
людей в значительной мере уже подготовленному к восприятию такой
официальной идеологии.   Партийный аппарат, взяв на себя функции го
сударственной власти, подменил государственно-церковные отношения
партийным подходом к религии. Начиная с 1928 г. повсеместно закры
ваются и сносятся храмы и монастыри, а священнослужители подверга
ются репрессиям. Общество, государство и церковь вновь переходят   в
состояние крайнего противостояния, разделившись на два противобор
ствующих лагеря: «общество + государство» и «общество + церковь», с
выгодным положением первого над вторым;

- Созданная после Октябрьской революции государственная охра
на памятников истории и культуры была малоэффективной по сбереже
нию разнообразных церковных раритетов, и в первую очередь по причи
не антирелигиозной сущности советской власти. Национализация куль
товых памятников и ограбление Помголом церквей в голодный 1922 год
имели откровенную политическую, экономическую и террористическую
подоплеку, направленную как в отношении храмовых сокровищ, так и
священнослужителей. Грабительская политика в отношении церкви про
должалась советскими властями и в дальнейшем: храмы в массовом по-

рядке закрывались, взрывались или, в крайнем случае, передавались под утилитарные нужды, остатки богослужебных предметов изымались, а колокола погибали в горниле социалистической индустриализации;

- Отечественная война внесла существенные коррективы в отно
шения государства с церковью и верующими. Правительство вынуждено
было перейти к частичным уступкам в интересах религиозного населе
ния страны: восстанавливается патриаршество, образуется Духовное
управление мусульман, Совет евангелистских христиан-баптистов, реги
стрируются другие конфессии. С целью урегулирования отношений с
верующими учреждается Совет по делам Русской православной церкви
и Совет по делам религиозных культов при СНК СССР;

- После войны государственный контроль над церковью вновь
становится всеобъемлющим, и церковь вновь оказывается своеобразным
«придатком» нового атеистического самодержавия. Резко сокращается
количество религиозных обществ. Непродуманная концепция относи
тельно перспектив и средств построения коммунистического общества
искусственно обострило вопрос о судьбах религии в государстве. На
практике это привело к религиозному фанатизму и экстремизму, увели
чению числа незарегистрированных обществ и групп;

- К концу 70-х годов в духовной сфере советского общества сло
жилось кризисное состояние, затронувшее все конфессии. Проявлением
этого кризиса были: острая нехватка кадров профессионального духо
венства; бездуховность, безверие и цинизм отдельных представителей
служителей культа; приспособленчество высшего духовенства к требо
ваниям атеистической идеологии и советской пропаганды; отсутствие
преемственности в религиозном воспитании в семье;

- Начавшаяся перестройка повлияла и на качественные изменения
в сфере государственно-церковных отношений. В печати появляются
статьи освещающие миротворчество, благотворительность и патриотизм
духовенства в истории государства. На фоне этого потепления выходит
постановление политбюро ЦК КПСС об усилении борьбы с влиянием
ислама. Однако необратимость процесса реформ в вопросах религии в
полной мере был осознан в ходе 1000- летнего юбилея православия, что
способствовало активизации процессов демократизации и в других кон
фессиях страны;

- Распад СССР и последующее провозглашение суверенитета Рос-

сийской Федерацией определили новый вектор развития общественных отношений в посткоммунистической России. Отказ от прежней модели государственного устройства, смена ценностных ориентиров в политике и экономике обусловили возрастание значимости религии в духовном возрождении общества, церкви как социально-политического образования и, следовательно, государственно-церковных отношений как важного элемента государственной политики.

Переходная система общественных отношений продиктовала необходимость выявления характерных черт и недостатков предшествовавшей модели государственно-церковных отношений, определение желаемой симфонии между ними. Одним из первых шагов в этом стало в начале 90-х годов XX века формирование нового правового фундамента государственно-церковных отношений в России;

- Современная религиозная ситуация в России в значительной степени определяется активизацией новых религиозных движений и разного рода маргинальных духовных учений. Для нашего государства эта проблема относительно нова и у власти нет богатого опыта в регуляции своих взаимоотношений с ними.

Теоретическая значимость исследования. Основные положения работы дополняют и развивают важнейшие разделы истории права и государства, в том числе конституционного права. Они будут полезны ученым разных специальностей (юристам, политологам, религиоведам, социологам и историкам и т.п.).

Практическая значимость исследования заключается в том, что результаты диссертационного исследования могут быть использованы в преподавании теории и истории права и государства, конституционного права, политологии. Полученные в результате исследования выводы, рекомендации и предложения могут быть также применены при совершенствовании законодательства и практической деятельности в области взаимоотношений государства и церкви.

Апробация результатов исследования. Работа подготовлена и обсуждена на кафедре государственно-правовых дисциплин Нижегородской правовой академии.

Основные положения диссертационного исследования отражены в научных публикациях и одной лекции, а также в докладах на научных конференциях:

1. «Социально-опасные религиозные объединения и организацион
но-правовые и морально-психологические меры нейтрализации их дея
тельности в Н.Новгороде». Межрегиональная и межведомственная науч
но-практическая конференция - Круглый стол. 19 апреля 2004 г.;

2. «Новое отраслевое законодательство: проблемы теории и прак
тики». (Н.Новгород. 27 мая 2004 г.).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих параграфы, заключения и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются степень её разработанности, объект, предмет, цели и задачи, ее методологическая основа, формулируются научная новизна и основные положения, выносимые на защиту, отмечается практическая значимость и апробация результатов исследования.

Глава I. Государственно-правовые аспекты взаимодействия советского государства и церкви

В первом параграфе главы «Особенности правового регулирования взаимоотношения государства и церкви в период становления и развития советской государственности (1917-1940 гг.)» рассматривается политико-правовой процесс становления и эволюции конституционного принципа свободы совести и вероисповедания в Советском Союзе с 1917 по 1940 годы.

Победив в октябре 1917 года, большевики поставили задачу ликвидации в стране национально-религиозного гнета, старых взаимоотношений между государством и церковью, сословных привилегий и т.д. Отменив законы Российской Империи и Временного правительства, Советское государство законодательно закрепило качественно новые отношения между государством и религиозными организациями; тем самым, указав на собственное видение развития государственно-религиозных отношений, которые были определены рядом законодательных актов.

Основным документом, обеспечивающим законотворчество моло-

дой республики в области свободы совести и отношений государства с религиозными организациями в этот период, явился Декрет СНК РСФСР от 23 (20) января 1918 г. «О свободе совести, церковных и религиозных обществах», известный больше как «Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви».

Декрет, провозгласив свободу вероисповедания, уравняв в правах религии, закрепил право на свободу атеистических убеждений и стал основным и важнейшим источником советского законодательства в области свободы совести.

Декретами ВЦИК и СНК от 16 (29) декабря 1917 г. «О расторжении брака» и «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» от 18 (31) декабря регистрация рождения, браков и смертей передавалась в руки государственных органов, а церковный брак утрачивал юридическую силу и был объявлен частным делом лиц, вступающих в брак, не влекущим за собой никаких юридических последствий. Последующее юридическое закрепление данный принцип нашел в принятом 16 сентября 1918 г. Кодексе законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве, который установил, что браки, совершенные по религиозным обрядам и при содействии духовных лиц, не порождают никаких прав и обязанностей для вступивших в них лиц, если они не зарегистрированы затем в отделах записей актов гражданского состояния. Это послужило правовой базой для аналогичных декретов, изданных в декабре 1919 г. - Украинской Советской Республикой, в 1921 г. - Грузинской, а в 1922 1. - Белорусской и Армянской Советскими Республиками.

Последующие положения партии и Декрета от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» нашли отражение в первой Конституции РСФСР 1918 года, которая явилась итогом преобразования первого периода истории советской государственности.

Конституция обобщила, хотя весьма и небольшой, большевистский опыт государственного строительства в России. В ней был использован нормативный материал, накопившийся с 1917 года. Впервые в истории России начала XX века свобода совести была возведена в ранг конституционной нормы.

С 1918 года большевики, вопреки своим же теоретическим установкам о необходимости единства верующих и неверующих, «за созда-

ние рая на земле», начали проводить политику, направленную на ускоренную ликвидацию религии, борьба с которой из идеологической плоскости перешла в политическую. Это привело к осложнению государственно-церковных отношений. Далеко не последнюю роль в этом сыграло и неприятие руководством Советского государства практически всех религиозных организаций, и, прежде всего, Русской православной церкви. Поэтому дальнейшее противостояние конфессий и Советского государства приобрело наиболее выраженные формы в период гражданской войны 1918-1920 годов. Касаясь развития права, необходимо отметить, что именно в этот период меняются источники права, запрещаются ссылки на законы свергнутых правительств.

Однако были и исключения. Дело в том, что в мусульманских районах страны - на Северном Кавказе и в Средней Азии до революции признавалось действие мусульманского права - шариата и обычного права -адата. Поэтому Советской власти путем кропотливой разъяснительной работы, методом уступок, а также созданием, наряду с обычными советскими судами, шариатских и адатских судов, необходимо было убедить массы мусульман в преимуществе новых законов над старыми, советских судов над шариатскими.

С 1922 года начинается активное вмешательство партии и государства во внутренние дела церквей. Это проявилось не только в поддержке обновленческого движения и в дискриминации ряда конфессий, но и в принятом Президиумом ВЦИК постановлении «О ликвидации церковного имущества», который развязал руки властям по изъятию церковных ценностей.

Начиная с 1929 года, повсеместный характер приобретает массовое закрытие и снос культовых зданий. Изначальный атеизм коммунистической идеологии на исходе второго десятилетия Советской власти стал перерождаться в своеобразный, притом весьма зловещий культ. Эта новая извращенная религия, пронизавшая все и вся, объявила беспрецедентную войну традиционным религиям и церквам.

До 1929 г. ни один закон не предусматривал явного вмешательства государства в дела церкви, юридически сохранялась иллюзия свободы совести и независимости церкви от государства. 8 апреля 1929 года издается постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях», дополненное инструкциями НКВД областей и республик. Им за-

конодательно закреплено, ставшее к этому времени господствующим мнение о том, что религиозные общества не вправе заниматься какой-либо иной деятельностью, кроме как удовлетворением религиозных потребностей верующих, преимущественно в рамках молитвенного здания. Предполагалось «вытеснить» религиозные объединения из всех сфер общества, где до этого они имели право действовать и запретить им какой-либо «выход» в общество.

Постановление, хотя и подвергалось в дальнейшем уточнению, редактированию, дополнению, в целом сохранялось как действующее вплоть до принятия Верховным Советом СССР 1 октября 1990 года Закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях». Столь длительное его действие имело тяжелые последствия для нормального функционирования и развития государственно-церковных отношений в нашей стране.

Для 30-х годов характерен процесс дальнейшего ограничения сферы деятельности религиозных организаций, их центров, духовенства и верующих. Это время названо периодом ломки общественных отношений, и длился оно с 1930 по 1941 год.

В 1936 году принимается Конституция СССР, которая за религиозными организациями и верующими признавала лишь право на свободу отправления религиозных культов, пропаганду религиозных учений и взглядов.

Репрессии, проводимые в отношении священнослужителей, отразилось и на другие конфессии. К концу 30-х годов исчезла буддистская сакха (монашеская община), в результате чего в Калмыкии не осталось ни одного хурула или молельного дома; в Бурятии были разрушены все дацаны, а в Туве не осталось ни одного храма (хурз).

Наступила обстановка разгула антирелигиозной истерии. Общество, государство и церковь находились в состоянии крайнего противостояния, разделившись на два противоборствующих лагеря, в виде «общество + государство» и «общество + церковь». Причем первый лагерь находился в крайне выгодном положении по отношению ко второму, результатом чего явилась поддержка доктрины государственного атеизма руководством Советской власти.

Во втором параграфе «Советское государство и религиозные конфессии в периоды трансформации политико-правовых отношений»

анализируется политико-правовой процесс эволюции взаимоотношений общества, государства и религиозных объединений в период советской государственности с 1941 по 1991 гг.

Система советского права не претерпела во время войны коренных изменений. Тем не менее военная обстановка заставила внести в право определенные конкретные изменения, примером тому является либерализация государственной религиозной политики, в том числе и в области законодательства. Намечается «оттепель» во взаимоотношениях государства с конфессиями.

С 1945 года советское государство вступает в период послевоенного восстановления и развития народного хозяйства, который длился до начала 50-х годов XX века.

Зависимость церкви от государства, при подчиненности государства единственной политической партии, приводит к положению, когда существование церкви стало зависеть от любого колебания или изменения политической конъюнктуры в стране. И это изменение не заставило себя долго ждать. Вскоре после смерти Сталина один за другим выходят нормативно-правовые акты «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» (7 июля 1954 года) и «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения» (10 ноября 1954 года). Их принятие связано с «замораживанием» ранее достигнутых соглашений между государством и традиционными конфессиями.

Государственная религиозная политика середины 50-60-х годов еще больше осложнила отношения между институтами церкви и государства. Непродуманная концепция относительно перспектив и средств построения коммунистического общества искусственно обострила вопрос о судьбах религии. Запланированное на ближайшее десятилетие наступление новой формации требовало ускоренных темпов преодоления всех видов пережитков, в том числе и религиозных.

На практике это вело к обострению религиозного фанатизма и экстремизма, увеличению числа не зарегистрированных, но продолжающих действовать религиозных обществ и групп. На июль 1964 года их число достигло около 3,5 тысяч, объединяющих почти 100 тысяч человек.

Однако в этот период происходит определенный поворот в сторону усиления демократических начал в общественной и государственной

жизни, который стал толчком к идейному и структурному оформлению большинства существующих и активно действующих религиозных центров и общин на территории СССР. Это привело к очередному периоду трансформации политико-правовых отношений в общественно-политической жизни страны.

В годы так называемого «застоя» церковно-государственные отношения продолжали испытывать большие трудности, поскольку действовал запретительный принцип на все виды общественной работы религиозных организаций, включая и благотворительную деятельность. Вопреки законодательству, провозглашавшему свободу отправления религиозного культа, вопреки каноническим нормам церкви, при совершении обрядов, крещении требовалось присутствие родителей, обязательное предъявление документов.

В 1977 году в СССР принимается новая Конституция, которая направлена на «... расширение и углубление социалистической демократии». Свобода совести, как и другие свободы и основные права советских граждан, получила в ней дальнейшее развитие с точки зрения содержания и гарантий ее осуществления.

Начавшаяся в апреле 1985 года перестройка во всех сферах нашего общества потребовала качественных изменений и в сфере государственно-церковных отношений. Начала складываться принципиально новая общественно-политическая ситуация в стране. В условиях развития демократизации расширяться и сфера социального служения религиозных организаций. Происходит процесс консолидации сил вокруг решения проблем, связанных с застойными явлениями в нашем обществе. Представители религиозных организаций приняли активное участие во многих благотворительных фондах; в их среде возрождается движение бескорыстной помощи престарелым, больным, людям, наиболее нуждающимся в человеческом участии. О делах милосердия и благотворительности церковь начала открыто говорить на страницах светских периодических изданий.

В принятых в ноябре 1988 года поправках к Конституции и Закону о выборах было подтверждено право граждан избирать и быть избранными в Советы народных депутатов и другие выборные государственные органы независимо от их религиозных убеждений. Законом «О собственности в СССР» за религиозными объединениями признавалось

право собственности на приобретенное или пожертвованное имущество, допускалась передача церкви имущества от государства. Права религиозных организаций также были установлены Законом о печати и других средствах массовой информации, предусматривавшим учреждение ими печатных изданий и других средств массовой информации.

В 1989 году на политическую арену выходят: Христианско-демократический союз России, Христианско-патриотический союз, движения христианского возрождения, исламского единства и т.д. К началу 1990 года в СССР действовало 8 всесоюзных, 11 республиканских и более 40 региональных и межреспубликанских религиозных партий, союзов и движений, выпускающих более 60 периодических изданий.¹

Процессы демократизации охватили и законодательство страны: 1 октября 1990 года принимается закон «О свободе совести и религиозных организациях», который, по сути, провозгласил новые государственно-церковные взаимоотношения в изменяющемся советском обществе; 25 октября 1990 года Верховный Совет РСФСР принял в окончательной редакции Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий».

Упразднение в декабре 1991 г. СССР и его законов фактически перевело и закон «О свободе совести и религиозных организациях» в разряд исторических анахронизмов.

Глава II. Советское государство и церковные художественно -исторические памятники.

В первом параграфе «Отделение церкви от государства и проблема сбережения культовых памятников» раскрывается процесс отделения церкви от государства, лишения ее владения собственностью и права юридического лица.

Пришедшая к власти партия, исходя из принципа идеологической монополии, сделала все возможное, чтобы «избавить» народ от воздействия на него церкви. Декретом «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» последняя была поставлена в строго обусловленные рамки, лишена собственности и статуса юридического лица.

Проведение в жизнь декрета вызвало массу вопросов, как со стороны местных органов власти, так и общин верующих. По причине от-

1 Строго соблюдать законы о культах. - М., 1964 - С. 17.

сутствия в законах практической регуляции их применения, приходилось сочинять всевозможные подзаконные акты, уясняющие и толкующие порядок применения закона и даже иногда корректировавшие его. Это, подчеркивает диссертант, характерная черта советского законотворчества того времени.

Для приема храмов, монастырей и церковного имущества, имеющих музейное значение, образовывались специальные комиссии. Окончательное суждение о значимости того ли иного памятника оставалось в компетенции Всероссийской коллегии по делам музеев и охране памятников. Ей же принадлежало право изъятия и окончательного разрешения вопроса об отторжении их у верующих.

Ответственность за сохранность передаваемых верующим зданий и богослужебного имущества возлагалась на прихожан, путем заключения с ними договоров, за нарушение которых они могли подвергнуться уголовной ответственности.

Прихожане, естественно, также были заинтересованы в сбережении храмовых ценностей и в некоторых местностях ими даже создавались добровольные организации (союзы) по охране церквей и имущества. С подобной «самодеятельностью» власти и ЧК решительно боролись, прибегая к самым жестким мерам подавления.

Провинциальные власти, вопреки законам, не церемонились с верующими, богохульно используя даже не закрытые церкви в своих политико-просветительных целях, что не лучшим образом сказывалось на их сохранность.

К середине 20-х годов было закрыто 673 монастыря, которые приспособлялись под учреждения социального обеспечения, военного ведомства, концентрационные лагеря, детские дома и т.п. В результате этого гибли замечательные памятники зодчества и фресковая живопись.

Верхи русской православной церкви пытались повлиять на ситуацию, борясь с произволом, выпуская различного рода увещевания и обращения к пастве. Однако последняя, за исключением одиночных и разрозненных выступлений, в подавляющем большинстве взирала на происходящее с безразличием. Имеются свидетельства, что в некоторых губерниях к отделению церкви от государства отнеслись индифферентно, не заметив и не поняв смысла декрета.

По новой инструкции 1920 года, существенно дополнившей декрет об отделении церкви от государства, все богослужебные предметы, имеющие художественно-исторический интерес, переходили от верующих в заведование Музейного отдела, который мог по собственному усмотрению изымать их. За группами верующих оставались лишь декларативные права. На первый взгляд цель инструкции была благой и насыщенной пафосом сбережения национального достояния. С другой стороны документ, возможно неосознанно со стороны его составителей, подготовлял будущую акцию по изъятию церковных ценностей. Чтобы ее осуществить быстро и конкретно, необходим был строжайший учет. Это пригодилось в 1922 году.

Продолжительное время в атеистической и научной советской литературе восхвалялась деятельность советской власти по борьбе с голодом, и оправдывались «вынужденные» изъятия храмовых сокровищ. Культивировалась мысль о повсеместном сопротивлении духовенства «христианским» стремлениям государственных властей помочь голодающим. Факты же рисуют иную картину.

Во втором параграфе данной главы «Голод 1922 года в России и сокровища православных храмов» рассматривается процесс нанесения материального и идеологического урона церкви со стороны государства, путем дальнейшего разграбления народного церковного достояния. Стремление государства перехватить инициативу церкви в помощи голодающих, тем самым, боясь укрепления влияния церкви на население.

Как только наметились черты грядущего народного бедствия, патриарх Тихон под своим председательством основывает в августе 1921 года «Всероссийский общественный комитет помощи голодающим» (Помгол), в который вошли известнейшие общественные деятели, большей частью политические противники нового режима или не разделяющие принципы социализма. Поэтому уже в конце августа ВЦИК распускает эту организацию и образует свою «Центральную комиссию помощи голодающим» (ЦК Помгола). По решению Политбюро ЦК РП (б) 11 ноября 1921 года Л.Троцкий назначается ответственным за объединение и ускорение работ и формирует секретную комиссию по драгоценностям.

27 декабря председатель ВЦИК М.Калинин подписывает декрет «О ценностях, находящихся в церквях и монастырях», которые по своей значимости подразделялись на три группы: историко-художественные пред-

меты, находящиеся в ведении Музейного отдела: имущество, выделенное в Гохран; имущество обиходного характера. Это как бы явилось прелюдией к последующим законодательным мероприятиям властей. 23 февраля 1922 года (опубликовано 26 февраля) увидел свет декрет ВЦИК «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих». В месячный срок предписывалось изъять из действующих храмов всех конфессий предметы из золота, серебра и драгоценных камней, которые должны были передаваться органами Наркомата финансов на счет фонда ЦК Помгола.

Для планомерного проведения мероприятий образовывались специальные губернские комиссии. Очень показательно, что декрет не предполагал включение в них представителей учреждений охраны памятников. Правда в тот же день по подсказке музейщиков ЦК Помгола совместно с Наркомюстом издает постановление «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих» пунктом 6 которого вещи «бесспорно, музейного значения» должны были передаваться на хранение в музей.

В то же время Музейный отдел Главнауки для внутреннего употребления составляет инструкцию, разъясняющую, что ликвидации подлежали исключительно предметы, не имеющие музейного значения. Запрещалось при изъятии нарушать целостность предметов и ансамблей, имеющих историко-художественное значение.

Несмотря на все эти действия, на местах продолжали руководствоваться первым декретом, т.е. представителей Губ музеев на изъятия не приглашали, ценные предметы в музей не передавали. Поэтому по настоянию Главнауки, спустя месяц после издания декрета «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих» председателям губ исполкомов направляется подписанное М.И. Калининым циркулярное письмо, предлагающее следить за точным исполнением 6 пункта декрета и извещать Губмузеи о предстоящих изъятиях.

Одним из важных пунктов антирелигиозной пропаганды и деятельности ЦК Помгола стало разжигание алчных вожделений люмпенизированной массы населения к богатствам церкви.

Власти надеялись провести задуманное также относительно спокойно, как и закон об отделении церкви от государства. На сей раз этого не произошло. Со времени первого декрета и до реализации закона об

изъятии ценностей из храмов, было отмечено 1414 столкновений между уполномоченными властями и верующими, большинство, которых приходится на начало 20-х годов. Самое крупное выступление произошло 15 марта 1922 года в г. Шуе, в результате чего 4 человека были убиты и 10 ранено.

19 мартаВ.И.Ленин пишет строго секретное письмо В.М.Молотову для членов политбюро, советуя воспользоваться ситуацией и «разбить неприятеля наголову», произвести изъятие ценностей «с самой бешеной и беспощадной энергией». Из письма видно, что церковные сокровища в первую очередь нужны были для политического маневра на переговорах в Генуе.¹

22 марта на заседании Политбюро решено было создать центральную и губернские секретные комиссии по изъятию церковных ценностей. Наряду с ними при комитете помощи голодающим учреждались официальные несекретные комиссии или столы для приема сокровищ, переговоров с верующими и пр.

На заседании Политбюро рассматривался также вопрос о противодействии духовенства изъятию церковных сокровищ. Было признано необходимым арестовать членов Синода и патриарха, повсеместно устроить судебные процессы попов. Последнее решение было немедленно взято на вооружение властными структурами и уже 27 марта 1922 г. Наркомюст разослал всем заведующим отделам юстиции, председателям народных судов и уездным бюро юстиции секретный циркуляр о пресечении «твердой рукой» срыва духовенством, кулацким и белогвардейским элементами помощи голодающим. Предлагалось установить «строжайшее наблюдение» за производством следствий по кражам из зданий религиозного культа. В случае же не обнаружения похитителей, советовалось привлекать к ответственности хранителей церковного имущества. В развитии циркуляра, 25 апреля Верховный трибунал обращается к губревтрибуналам с предписанием тщательно наблюдать за скорейшим прохождением таковых дел.

В фонде Наркомюста Государственного архива Российской Федерации хранятся дела - своеобразная хроника судебных преследований духовенства и граждан по сопротивлению мероприятиям советской вла-

1 Известия ЦК КПСС. - 1990.-№4. - С.190-193.

сти. По подсчетам исследователей, в течение 1922-1923 гг. были расстреляны 2691 священник, 1962 монаха и 3477 монахинь.

Для изъятия сокровищ широко использовались солдаты, которые, по утверждению командующего Московским военным округом Н.И.Муралова, радостно принимали такие приказы и «не только чувствовали жажду мести», но и выражали желание «пострелять в попов и

1 Комиссии охотно использовали военнослужащих, что же спекулянтов».

касается специалистов Губмузея, то их зачастую приглашать забывали, чему имеются многочисленные архивные подтверждения.

О многочисленных актах вандализма по отношению к сокровищам церкви сообщали в правительство Главмузей, Российская академия наук и Академия истории материальной культуры, простые граждане. Но все было безрезультатно. Более того, в середине 1922 года к реализации художественных ценностей подключился и Главмузей, специалисты которого советовали не превращать в лом богослужебные предметы, а реализовать и через антикварно-ликвидационный фонд Помгола. К тому времени из храмов было изъято 34 пуда золота, 23998 пудов серебра, 82 пуда иных ценных металлов, 33456 бриллиантов и алмазов. К осени общая стоимость всего изъятого оценивалась в восемь триллионов рублей в ценах того времени.

Из 26000 пудов благородного металла, просмотренных к началу 1923 года, эксперты Главмузея отобрали 400 пудов предметов, имеющих художественно-историческое значение: 10000 вещей поступило в Оружейную палату и около 3000 в Эрмитаж.

Ликвидация религиозных общин превратилась в разгром, в уничтожение выдающихся культурных сокровищ. По своим последствиям этот было огромной и непоправимой потерей для отечественной культуры.

В третьем параграфе главы «Судьба культовых памятников в 20-х годах» речь идет о политико-правовом состоянии культовых памятников в 20-годах.

Декрет об отделении церкви от государства и изданная в развитие его инструкция Наркомюста оставались основными нормативными актами, на которых основывались все распоряжения и действия местных

1 Отечественные архивы.1993 .№6.С58.

властей. В этой связи 19 июня 1923 года и недр Наркомюста и НКВД выходит совместный документ «По вопросам, связанным с проведением декрета об отделении церкви от государства». Новым в нем явилось то, что теперь решения о закрытии церквей принимали не волостные или уездные власти, а президиумы губернских и областных исполкомов.

С целью своевременного надзора со стороны Главмузея за реставрационными работами в действующих храмах Главнаука советовала местным властям издавать свои Обязательные постановления. С целью обеспечения научной постановки вопроса по ремонту и реставрации памятников церковного зодчества и богослужебных историко-художественных предметов, в августе 1923 года Главнаукой издается еще одна инструкция.

Почти одновременно с ней в сентябре СНК запрещает отпуск государственных средств на ремонт зданий религиозного культа. В счет не бралась даже их архитектурная значимость.

Своеобразным развитием совнаркомовского постановления явился декрет от 19 сентября 1923 года «О реализации церковного имущества обиходного характера», с передачей вырученных от этого сумм в доход государства.

К 1923 году на учете Главнауки состояло 1500 церквей и около 200 монастырей, которые остались без финансовой поддержки со стороны государства. Главнаука также пыталась разрешить острую проблему, возникшую с арендой архитектурных памятников, но не всегда это было удачно, особенно в провинции. Мощный удар по состоянию церковной архитектуры нанесла столица, в которой в середине 20-х годов началась реконструкция, по генеральному плану которой предполагалось уничтожить до 90% памятников архитектуры и ценной городской застройки, в основном храмового зодчества.

Вторая половина 20- годов стала переломным для сохранения всех видов культовых памятников: храмы в массовом порядке закрывались, а их здания продавались на слом строительным организациям. В это время возобладал принцип, по которому чуть ли не единственным мерилом полезности церковного сооружения стало качество в нем кирпича.

Этот процесс затронул еще один вид богослужебных предметов -колокола. Государство, испытывающее острый сырьевой голод особенно в цветных металлах, обратило внимание на колокола. Началось меро-

приятие без большой огласки и согласия с Главнаукой. С мест в адрес последней стали поступать тревожные сигналы о самоуправстве представителей Рудметаллторга, уничтожающие колокола без учета их ценности. К тому же, изымались они самым варварским способом, разрушая архитектурные памятники.

В сложившейся ситуации, когда план реконструкции народного хозяйства довлел над культурными задачами, руководству Главнауки приходилось маневрировать, чтобы как-то смягчить очередное разрушение историко-культурного наследия. За короткий период становления с мая 1926 года по май 1927 года ею было издано 4 инструкции, постановления, рекомендации касающиеся колоколов. Но все это не стыковалось с тогдашней обыденностью: жизнь проходила по своим законам, зачастую далеким от нормативно-правовых требований и здравого смысла. Утилитарные проблемы переплетались с политическими, идеологическими и «гармонично» дополняли друг друга.

Следует подчеркнуть, что все эти антирелигиозные и антихудожественные по своей сути действия правительства, как правило, проходили на фоне безразличия или страха за свою судьбу одной части населения, и слабых попыток противодействия другой.

Глава III. Государство и церковь в условиях демократических преобразований

В первом параграфе главы «Правовые особенности взаимоотношения государственных и церковных институтов в посткоммунистической России» исследуются процессы становления и взаимодействия институтов государственной и духовной власти в изменяющемся демократическом российском обществе на пороге XXI века.

Политическая нестабильность в России первой половины 90-х годов XX века свела на нет первоначальные положительные усилия по развитию отношений между церковью и государством. Механизм контроля за деятельностью конфессий со стороны государства был утерян ввиду утраты Советами своих властных полномочий, а впоследствии и полной их ликвидации. Государственно-церковные отношения как часть государственной политики в этой связи развивались под воздействием двух противоречивых факторов: во-первых, кризиса политической власти (исполнительной и законодательной ветвей), во-вторых, несовер-

шенства законодательной базы и отсутствия четкого механизма правового регулирования.

Поляризация общества на сторонников реформаторского курса и его противников, среди которых значительная доля ратовала за возврат к старым (коммунистическим) ценностям общества, оказывала существенное влияние на формирование законодательной базы и механизмов исполнения и контроля, особенно на местном уровне власти. В этой связи состояние государственно-церковных отношений описываемого периода во многом определялось состоянием межличностных контактов руководителей государства, региональных органов власти и церковных организаций.

Результатом демократических перемен, происходивших в России в этот период, стала принятая референдумом 12 декабря 1993 года Конституция Российской Федерации. По ней провозглашается светское государство, в котором никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения объявляются отделенными от государства и равными перед законом. Закрепляется равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от расы, пола, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Каждому гражданину Российской Федерации гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Наряду с Конституцией создаются: Комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации; Комиссия по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации, Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации. Они призваны для рассмотрения вопросов, возникающих в сфере взаимоотношений государства и религиозных объединений; подготовки предложений по урегулированию вопросов, связанных с деятельностью религиозных объединений и требующих ре-

шения Правительства Российской Федерации; информационно-аналитического обеспечения деятельности органов государственной власти по вопросам, затрагивающим сферу взаимоотношений государства и религиозных объединений и т.д.

Конституция ликвидировала систему Советов народных депутатов, в результате чего в структуре государственно-церковных отношений исчез экспертно-консультативный совет, призванный решать спорные вопросы регистрации и отличать религию от псевдорелигии. Следовательно, исчезла и контрольная функция государства за соблюдением закона «О свободе вероисповеданий». Регистрация новых религиозных объединений превратилась в автоматическую, и именно с 1994 года начались громкие скандалы вокруг деятельности так называемых «деструктивных сект».

1 октября 1997 года вступил в силу Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», определивший новые взаимоотношения общества, государства и религиозных объединений в России конца XX века. Однако по-прежнему осталось много спорных вопросов, которые до конца законодательно так и не были отрегулированы.

В этот же период проходит процесс активизации деятельности религиозных объединений. Русская православная церковь, взяв курс на интенсивную выработку социального учения, проводит ряд заседаний Архиерейских соборов (1994, 1997, 2000 гг.). Подписываются совместные заявления о сотрудничестве с Министерством обороны РФ, Министерством внутренних дел РФ, Федеральной пограничной службой РФ, Министерством по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям РФ и Федеральным агентством правительственной связи и информации РФ.

В Духовном управлении мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС) с 1991 по 1994 гг. происходит дробление. Из ДУМЕС выделились Башкирское, Татарское, из ДУМ Закавказья - Нахичиван-ское, из ДУМ Северного Кавказа - Дагестанское, Ингушское, Кабардино-Балкарское, из ДУМ Средней Азии и Казахстана - соответственно Таджикское, Узбекское, Казахстанское, Кыргызстанское управления мусульман. Учреждаются ряд региональных управлений без национально-государственной принадлежности. В 1994 году появилось Духовное

управление мусульман Центральной части России с резиденцией в Москве. Возникли самостоятельные управления в Сибири (Омск), Нижнем Поволжье, Санкт-Петербурге. Каждое управление возглавил свой муфтий, а председатель бывшего ДУМЕС Талгат Таджуддин стал именоваться Верховным муфтием Центрального Духовного управления мусульман России и Европейских стран СНГ.

Трагичный опыт борьбы с религиозным экстремизмом на территории Российской Федерации в 90-х годах XX века нашел отражение в законодательных актах, принятых на региональном уровне. В частности, в Законе Республики Дагестан «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан» 1999 года и в воронежском законе «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства». Они фактически стали законодательными новеллами в осуществлении конституционного принципа свободы совести и вероисповедания на местном уровне, например, дав законодательное понятие религиозной безопасности.

Во втором параграфе главы «Деятельность религиозных конфессий и объединений в современной России и их правовая регуляция» раскрываются вопросы взаимосвязи религии и политики в российском обществе конца XX века, а так же охарактеризована современная религиозная ситуация в России на основе активизации новых религиозных движений (НРД) и разного рода маргинальных духовных учений. Проблема впервые образованных религиозных движений для России нова, поскольку Российское государство не имеет опыта регулирования своих взаимоотношений с ними.

В 1989 году проходят выборы народных депутатов СССР, а в 1990 году проходят выборы народных депутатов РСФСР. В состав высших органов законодательной власти СССР и РСФСР вошли и священнослужители.

В конце 80-х начале 90-х годов в России были основаны религиозные общественные организации: Христианско-демократический союз России (ХДСР), Российское христианско-демократическое движение (РХДЦ), Российская христианско-демократическая партия (РХДП), Православное политическое совещание. Всероссийский христианский союз (ВХС), Союз мусульман России, «Hyp» («Свет») и Мусульмане России. Также наиболее рельефно на региональном уровне проявили себя партия

«Иттифак» (Татарстан) и Исламская демократическая партия (Дагестан). На федеральном уровне довольно громко заявила о себе Исламская партия возрождения.

В конце 1999 года возникает своеобразная ситуация, заключающаяся в том, что по тем или иным причинам, особенно исламские политические партии и движения, на парламентских выборах не были представлены. Той активности, которая наблюдалась в 1995-1996 годах, не было. Но это компенсировалось другим интересным обстоятельством. Летом и осенью 1999 года, в канун выборов в Государственную Думу, активизировали свою деятельность мусульманские политики из высшего российского эшелона. Прежде всего, это президент Башкортостана М. Рахимов, президент Татарстана М. Шаймиев, президент Ингушетии Р. Аушев и некоторые другие, взявшие на себя отчасти исполнение программных обязательств существующих общественно-политических движений мусульман.

В 2000 году планировалось проведение учредительного съезда Всегражданского христианского союза (ВХС). Утверждалось, что ВХС будет "сугубо светской организацией, объединяющей людей, разделяющих христианские ценности, для обустройства собственного дома", намеревающейся ориентироваться на Русскую православную церковь, активно взаимодействуя с ее иерархами. С этой целью союз рассматривал участников своего движения как социальную базу центристских политических сил и опору существующей российской государственности.

Сегодня в России существует несколько общероссийских религиозных партий, однако ни одной из них не удалось стать влиятельной политической силой. Одна из наиболее важных причин тому: эти партии так и не сумели объединить вокруг себя верующих, занимающихся политической деятельностью. Надо сказать, что эта задача очень непростая. Несмотря на общность религиозных принципов, верующие имеют очень разные политические взгляды, и в силу этого поддерживают партии по всему политическому спектру России. Однако многие христианские партии зачастую создают стимул не для объединения, а для нового раскола.

Выходом из этого кризиса, несомненно, могло бы стать создание широкого общественного движения, открытого для членов всех политических партий. Однако такая открытость вовсе не предполагает размы-

тость позиций. Непременное условие объединения - согласие в одном: в необходимости превратить основополагающие религиозные принципы в действенный фактор общественной жизни России, переориентировать ее на общечеловеческие ценности. У людей может быть совершенно разное понимание ситуации, могут быть разные политические убеждения, но если они действительно верующие, то, несмотря на эти (быть может, и очень серьезные) различия, между ними имеется фундаментальная общность веры и стремление осуществить ее в своей личной и общественной жизни.

Такое движение могло бы способствовать конструктивному общественному диалогу, выработать новые формы общественного согласия, новую этику политических отношений, а раздираемая сегодня враждой и нетерпимостью Россия в этом крайне нуждается.

В целом по характеру отношения к обществу и государству среди новых религиозных движений условно можно выделить три основных типа:

1) первый тип НРД ставит своей задачей радикальное изменение
существующего социума путем преобразования базовых социально-
политических структур либо путем воспитания «нового человека». Есте
ственно, в этом случае предполагается открытая конфронтация новых
религиозных движений с государством;

2) второй тип НРД предлагает рецепты бегства от несовершенной
действительности посредством мистических систем упражнений или
создания замкнутых духовных коммун. При таком варианте НРД желает
от государства только одного - чтобы последнее оставило его в покое;

3) третий тип НРД обещает своим адептам содействие более пол
ному их включению в социальные структуры, и повышению социально
го статуса посредством раскрытия паранормальных способностей, из
бавлению от психологических проблем, исцелению и т.п. НРД такого
рода, как правило, всячески демонстрируют свою лояльность к государ
ству либо полную аполитичность, хотя, впрочем, любое НРД в силу сво
ей маргинальнос^ти (хотя бы и временной) неизбежно представляет со
бой явление асоциальное.

Среди российских НРД с конца 1980-х гг. и примерно до 1993 года преобладали НРД первого и третьего типов.

Всего за несколько лет новые религиозные движения распространились по всей территории страны, громко заявив о себе в средствах массовой информации. Одни расценивают НРД как наглядное свидетельство демократичности постсоветского общества, торжество свободы совести; другие - как религиозно-культурную экспансию чужеродных сил, требуя немедленного выдворения из России и законодательного запрещения «тоталитарных сект».

В целом саму установку на абсолютное неприятие новых религий следует рассматривать как вполне определенную церковно-догматическую, националистическую (шовинистическую) и политическую (монархическую) доктрину консервативной (точнее, реставрационной) направленности. Тем не менее, зарубежное миссионерство стало частью российской религиозной жизни. Поэтому остается лишь надеяться, что религиозный плюрализм, провозглашенный и законодательно закрепленный в настоящее время в России, отнюдь не означает, что Россия потеряет себя в нем.

В заключении излагаются основные выводы диссертационного исследования.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Соколова Н.В. Особенности взаимоотношения государственных
и церковных институтов в современной России. Лекция. - Н. Новгород,
2004.-С.83.3,5п.л.

2. Соколова Н.В. Религиозные движения России.//Сборник по ма
териалам научно-практической конференции «Социально-опасные рели
гиозные объединения, организационно-правовые и морально-психо
логические меры нейтрализации их деятельности». - Н.Новгород - 2004.
-С. 171-179. 0.5 п.л.

3.        Соколова Н.В. Большевики и мусульмане России: правовое раз
решение   религиозных   вопросов   в   первые   послереволюционные   го-
ды.//Сборник по материалам межвузовской практической конференции
«Новые отраслевое законодательство:   проблемы теории и практики».
Ч. 1. - Н.Новгород., 2004. -С.139-143. 0,3 п.л.

Общий объем опубликованных работ - 4,2 п.л.

Работа выполнена на кафедре философии Иркутского государственного университета

Научный руководитель: В.В.Кардашевский, кандидат философских наук, доцент

Официальные оппоненты: А.Д.Сирин, доктор философских наук,

профессор

Л.Ф.Корецкая, кандидат философских наук,доцент

Ведущая организация: кафедра философии и психологии Восточно -Сибирского института МВД

Защита состоится 17 декабря 2004 г. в 9.00, на заседании диссертационного Совета Д 212. 074. 02 по защите диссертаций на соискание степени доктора философских наук в Иркутском государственном университете по адресу: 664003, г.Иркутск, ул.Карла Маркса, 1, ауд. 410.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Иркутского государственного университета

Автореферат разослан « » ноября 2004 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

Радикальные изменения политической, экономической и социальной жизни российского общества, стали причиной смены конституционного строя в конце XX века, повлекли за собой ряд кардинальных изменений и в сфере общественного, в том числе правового сознания.

Сегодня, построение правового государства и гражданского общества осуществляется в границах перехода от государственно-партийной монополии на духовную жизнь людей к приватизации этой жизни, утверждается конституционно прописанный идеологический плюрализм, регламентируются основные права и свободы человека и гражданина.

В то же время, широко распространены в современном российском обществе, так называемые, ресентиментные настроения, что свидетельствует, если не о его кризисе, то о существенной переоценке общепризнанных и совсем недавно незыблемых ценностей.

С другой стороны, сейчас совершается переход к такому уровню содержания сознания, когда в жизни людей утилитарно-прагматические интересы замыкаются на материальный успех, выгоду, деньги, удовлетворение сиюминутных чувственно-конкретных желаний, а потому сознание людей с необходимостью перестраивается в соответствие с новыми социальными, экономическими и политическими реалиями.

Таким образом, вопрос о том, удастся ли нам в новых условиях сохранить и преобразовать духовный опыт, накопленный нашими предками и не исчезнувший в условиях идеократии «должного будущего», является насущно актуальным.

Поэтому исследование становления духовного опыта российского правосознания как проблема имеет не только научно-теоретическое, философско-методологическое, но и конкретное практическое значение.

рос. национальная] библиотека

СИ

Степень разработанности темы

Несмотря на то, что многие российские и зарубежные авторы в трудах, посвященных исследованию философии и теории права, так или иначе касались сущности и феномена правосознания, до сих пор проблема становления духовного опыта российского правосознания не получила должного освещения и не стала предметом специального философского исследования.

Так, сущность и содержание национального правосознания, его структуру, правда, с разных мировоззренческих и методологических позиций, изучали русские мыслители - философы и правоведы конца XIX- первой половины XX вв., такие как Б.П.Вышеславцев, ИАИльин, П.И.Новгородцев, Л.И.Петражицкий, Е.Н.Трубецкой, Б.Н.Чичерин и др., отечественные философы и правоведы совел ского и постсоветского периода нашей истории, такие как С.С.Алексеев, К.Т.Бельский, НАБура, Ю.М.Грошевой, Л.И.Долюва, В.И.Каминская, ДАКсримов, Э.В.Кузнецов, Е.А.Лукашева, В.С.Нерсесянц, Г.С.Остроумов, Е.И.Фарбер и др., современные российские философы, правоведы и практикующие юристы, такие как СА.Абрамитов, С.Л.Артунян, Р.С.Байниязов, Э.Э.Баринов, И.Л.Вершок, А.С.Гречин, В.П.Малахов, С.В.Матвеева, ИД.Невважай, ЕАПевцова, В.В.Сорокин, А.А.Френкин, И АШаповалов и др.

На наш взгляд, как специфический тип духовности, правосознание должно быть рассмотрено в контексте тех представлений о духовности, опираясь на которые, можно более глубоко изучить и понять своеобразие духовного опыта национального правосознания.

Тема духовности, где она отождествляется с религиозностью, пред
ставлена в трудах русских мыслителей XIX - начала XX в., таких как
НАБердяев, С.Н.Булгаков, Н.Я.Данилевский, В.В.Зеньковский,

И.В.Кирсевский, Л.П.Карсавин, К.НЛеонтьев, Н.О.Лосский, В.С.Соловьев, С.Н. и Е.Н.Трубецкие, Г.П.Федотов, Г.П.Флоровский, П.А.Флоренский, С.Л.Франк, Н.Ф.Федоров, А.С.Хомяков и др.

Широко представлена светская трактовка духовности в работах таких отечественных ученых как С.САверинцев, Б.Г.Ананьев, М.М.Бахтин, В.И.Вернадский, .'Л.С.Выгодский, ЛП.Буева, М.С.Каган, Н.С.Коноплев,

С.Б.Крымский, А.Ф.Лосев, ВАРешетников, В.Ф.Сержантов, А.Д.Сирин, В.С.Федчин и др.

Правоверие как доминанта формирования российского правосознания, в отечественной философской и религиозной мысли чаще всего отождествляется с православием, как и в целом, духовность отождествляется с религиозностью. Нам бы не хотелось замыкаться на оппозиции «светское-религиозное», и рассмотреть духовность в ее предельной форме - правоверии, в более широком спектре возможностей. Поэтому, для выполнения поставленных задач, мы опирались на достаточно широкую источниковедческую базу, содержательно раскрываемую в главах и параграфах диссертации.

Объектом диссертационного исследования является правосознание как форма общественного сознания и специфический тип духовности.

Предметом диссертационного исследования выступает становление духовного опыта российского правосознания.

Целью диссертационного исследования является анализ содержания духовного опыта российского правосознания.

Задачами диссертационного исследования являются:

проанализировать природу правосознания в границах его структурообразующих компонент и различных подходов описания этой структуры;

показать триединство веры, разума и воли как способа развертывания духовного опыта правосознания; раскрыть содержание понятия правоверие через анализ образов, представлений и идей, составляющих духовный «каркас» российского правосознания; показать влияние утопических и эсхатологических доминант сознания на формирование духовного опыта российского правосознания.

Методология диссертационного исследования - диалектический метод с его принципами отражения, объективности, противоречивости, системности, восхождения абстрактного к конкретному, а также, принцип познавательной ретроспекции и актуализма.

В то же время, автор стремится построить свое исследование таким образом, чтобы в нем имело место сбалансированное применение различных типов аргументации - логико-рассудочного, понятийно-категориального, рационально-систематизированного и эмоционально-образного, представленче-ско-ассоциативного, интуитивно-феноменологического, способного оперировать гибкими понятиями, с трудом поддающимися однозначной интерпретации.

Проблема экспликации и амплификации смысла понятия крайне важна для его нормативного использования. В таком случае, возникает задача указать некоторый простой или сложный признак, на основе которого отождествляются одни предметы, а другие отличаются от них.

В основе нашей работы лежит определенное понятие - становление, предварительное знание о котором неизбежно будет абстрактным, потому что содержательным, конкретно-наполненным оно станет только в результате соответствующего исследования.

Если становление есть проявленное бытие, обладающее способностью к самотрансцендированию, то это становление есть всегда новое бытие, т.е. становление, включающее свое уничтожение и свое сохранение в новой форме.

Будем считать, что становление - это та область, для которой существенна непрерывная текучесть и изменчивость вещей и явлений. Но непрерывность является лишь самым первым и самым необходимым моментом в определении этого понятия. Его количественное нарастание всегда ведет к переходу из одного качественного типа становления в другой качественный тип становления. В результате, вся непрерывная «линия» становления содержит разного рода «узлы» (так называемые точки бифуркации), которые отнюдь не задерживают самого становления, а означают превращение одного его типа в другой. Поэтому понятие становления является не только непрерывной эволюцией, но и прерывными революционными скачками.

Качественно заполненное становление, в нашем диссертационном исследовании, является становлением в виде триединства веры, разума и воли как способа развертывания духовного опыта правосознания вообще. В процессе развертывания этого опыта в сторону определенной направленности, мы должны будем рассматривать это качественно заполненное становление в его специ-

фических различиях, одно из которых и будет содержанием духовного опыта, раскрываемого сквозь «призму» доминант формирования этого опыта в российском правосознании.

Новизна диссертационного исследования:

обосновано положение о том, что правосознание как специфический тип духовности имеет сложную рационально-иррациональную структуру;

показано, что противоречивое единство веры, разума и воли как права и закона составляет содержание способа развертывания духовного опыта правосознания; раскрыто содержание понятия «правоверие» и показано, что оно является духовным инвариантом российского правосознания;

выявлены особенности утопических и эсхатологических доминант правоверия в их влиянии на формирование духовного опыта российского правосознания. Положения, выносимые на защиту

Правосознание как специфический тип духовности выступает императивом-долженствованием, ядром которого является триединая онтог-носеологическая связка «вера-разум-воля». Как способ развертывания духовного опыта правосознания, это триединство реализуется в акте воли, выступающей как право и закон, посредством «диалога» веры и разума.

Характерной особенностью российского правосознания, оказавшей значительное влияние на его формирование, является правоверие, как предельная форма духовности, реализующая себя в образах, представлениях и идеях, сформировавшихся на протяжении многовековой истории России.

Обосновано положение о том, что утопическая доминанта российского правоверия как сфера формирования национально-правового сознания имеет как свои особенности: «натурализация» теократического идеала, религиозный имманентизм и установка на посюстороннее

осуществление христианского идеала Царства Божьего, «теургическое беспокойство», мессианизм; так и общие черты, свойственные утопическому сознанию вообще: проективность, трансцендентность, антиисторизм, абсолютизация философского рационализма, критицизм как радикальный нигилизм.

Обосновано положение о том, что взаимосвязь религиозного и правового сознания прослеживается в таких чертах русского национального сознания как соборность и эсхатологизм. Одно из важнейших проявлений эсхатологической доминанты правоверия в российском правосознании - восприятие Бога как строгого, единственного и справедливого Судьи, которое складывается в условиях главенства принципа Благодати. Представления о законе, справедливости и свободе обусловлены этим принципом.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования.

Результаты работы могут быть использованы для дальнейшей разработки проблематики правосознания как предмета философской рефлексии, философии и теории права, компаративистского анализа российского правосознания и других форм правовой духовности, изучения ментальности и связи различных правовых культур.

Материалы диссертационного исследования можно использовать при подготовке лекционных курсов и проведении практических занятий по философии, философии права, социальной философии и социологии, культурологии, религиоведению, теории политических и правовых учений, создании специального курса по российскому правосознанию.

Отдельные положения и выводы диссертации могут быть применены для более глубокого исследования уровня правосознания и правовой культуры населения нашей страны.

Апробация диссертационного исследования.

Результаты исследования изложены в девяти научных публикациях, обший объем которых составляет 2,5 печатных листа.

Основные аспекты исследования получили освещение на Межвузовских научно-практических конференциях, проводившихся в г.Иркутске в 1997-2004 гг., в том числе, на кафедре философии Иркутского государственного университета (2000-2004 гг.). Положения и выводы диссертации используются автором в преподавательской деятельности в Иркутском государственном техническом университете и Байкальском гуманитарном институте. Диссертационное исследование выполнено и обсуждено на кафедре философии Иркутского государственного университета. По итогам обсуждения диссертация рекомендована к защите.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав и пяти параграфов, заключения и библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении раскрыта актуальность темы, описывается степень ее разработанности, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, указывается научная новизна, формулируются положения, выносимые на защиту, определяется методология исследования, его теоретическая и практическая значимость, а также содержатся сведения об апробации работы.

Глава I - «Архитектоника правосознания: концептуально-теоретический аспект» - посвящена раскрытию содержания правосознания как специфического типа духовности через различные подходы к его исследованию, а также, способу развертывания духовного опыта правосознания.

В параграфе 1.1 «Структура правосознания в теоретико-методологическом измерении» - дан позитивный анализ имеющихся на сегодняшний день концепций и взглядов на правосознание, выдвинута авторская точка зрения по рассматриваемому вопросу.

Радикальные изменения в современной России повлекли за собой перемены в сфере науки, следствием которых, в частности, явилось демонополизация диалектико-материалистического подхода к научным исследованиям, «реабилитация» взглядов русских философов-правоведов, появление других точек зрения и на природу правосознания.

В то же время, принцип отражения, до сих пор, является доминирующим принципом исследования правосознания в отечественной философской и теоретико-правовой мысли. Опираясь на этот принцип, учеными советской и постсоветской школы правоведов и философов права были раскрыты содержательные стороны структуры правосознания как одной из форм общественного сознания. Данный подход включает в структуру правосознания три исходных элемента: правовые взгляды, правовые чувства и волю. Наличие между ними существенных связей, определяемых их направленностью на обслуживание особой общественной потребности, наличие единого специфического предмета отражения обусловливает их принадлежность к правосознанию как особой сфере духовной жизни общества. Каждый из этих элементов выполняет свойственную ему роль в едином процессе функционирования правосознания. Правосознание представляет собой самый подвижный, быстро реагирующий на изменения конкретно-исторических условий элемент правовой надстройки, которая помимо правосознания включает в себя правовые нормы, правоотношения и правовые институты.

С точки зрения русских философов-правоведов, развитое правовое сознания коррелирует с религиозно-нравственным сознанием нации. Право есть система свободы, укорененная в бытии абсолютного добра и освященная Божественной Благодатью. Правосознание и Царство Божие осуществляют себя в одной и той же духовной среде, т.к. право человека быть духовным существом лежит в основе всех других его прав. По одной из версий взаимосвязи права и религии (ИАИльин), правосознание воспроизводит себя через право-чувствование, право-воление, право-мышление, право-деяние и выступает проявлением настоящей религиозности, которая утверждает в человеке аксиоматические корни правосознания: чувство собственного духовного достоинства, способность к автономной жизни и искусство признавать духовное начало в других людях.

В контексте духовно-культурологической концепции правосознания, само право представляет собой сегмент универсальной и национальной духовной матрицы, а метафизический подход в исследовании позволяет выявить имманентную духовную сущность правосознания. Метафизика является фундамен-

тальным основанием философии правосознания и выполняет мировоззренческо-методологическую роль, исследует основания правового бытия. Именно здесь происходит изучение юридического духа и правовой идеи в виде априорно существующих духовных феноменов. Обладая сложной внутренне-внешней структурой и духовной пластичностью, правосознание способно к адекватному формированию и осуществлению юридического в фактическом.

Оригинальным является подход к исследованию правосознания, когда оно из объекта исследования превращается в средство познания, но эта задача исключительно философско-правового плана.

Нами предложена своя версия онтогносеологического подхода в исследовании правосознания как специфического типа духовности, ядром которого выступает триединая связка «вера-разум-воля», воздействующая на человеческие чувства, носящие духовно-телесную «оболочку» и проявляющиеся в активной форме жизнедеятельности, которые в правосознании представлены как чувства справедливости, долга, меры, вины и т.п. Обладая Внутренне-внсшним единством, духовность проявляется в конкретно-деятельностных формах общественного сознания. Будучи выражением законов сущего, духовность сама выступает всеобщим законом личной и общественной жизни, и в превращенной форме правосознания является императивом-долженствованием, законом-долгом.

В параграфе 1.2 «Триединство веры, разума и воли как способ развертывания духовного опыта правосознания» - раскрывается положение о том, что «диалог» между разумеющей верой и верующим разумом реализуется в акте воли как праве и законе.

Признавая за верой быть свойством человеческого сознания и выступать как активное эмоционально-оценочное отношение к своему предмету, нельзя не отметить, что она неизбежно захватывает и волевой процесс. Вера как составной момент волевого выбора выражает утвердительную силу духа и включенность в общую систему человеческого познания, общения, деятельности.

Вера связана с группой феноменов - знанием, убеждением, сомнением. В познании вера является средством реализации знания, средством доказательст-

ва, если последнее связано со ссылкой на авторитет, установкой на определенные познавательные действия.

За верой признается способность обладать определенной прочностью, твердостью, незыблемостью, которая детерминируется соответствующими предпосылками. Эти предпосылки группируются на основе особенности сведений, составляющих ее предмет (желательности, непротиворечивости, эмоциональности, ассоциативности и т.д.) и особенностей субъекта (его опыта, отношения к источнику сведений и т.д.).

Вера может выступать в том виде, который отличается высокой твердостью и содержит элемент риска. Она выражает согласие с положениями, полученными не путем дедукций, а основанными на авторитете источника информации. Эта вера может принимать форму религиозной веры.

Такая вера базируется на трансляции стереотипов сознания от поколения к поколению и закрепляется в традициях, превращаясь в так называемое «вероз-нание». Персонифицированным образом верознания выступает Учитель, имеющий беспрекословный авторитет и харизму в духовно-родственном коллективе, будь то религиозная община, научное сообщество или государственная власть.

Каждый человек во что-то верит, хотя не все люди верят в одно и то же. Нельзя верить в объект как таковой, а можно верить только в те или иные наши представления об этом объекте. Человек, прежде всего, верит в то, что соответствует его установкам, убеждениям, идеалам. Здесь вера вступает в «диалог» с разумом.

Рассмотрев разум в его онто-гносеолого-аксиологическом аспекте, мы считаем, что, вступая в «диалог» с верой разум, на уровне правосознания, реализуется в акте воли, выступающей как право и закон. С одной стороны, в западноевропейской традиции разум определялся как Высший закон, которому подчиняется вся природа, как свойство человеческого существа - божественного творения, как способность обретения человеком свободы. С другой стороны, государство осуществляет основное опосредование между свободными частными волями и законом как всеобщей волей и именно в государстве вырабатывается рациональная рефлексия внутри общества. Диалектическая связка «вера-разум-

воля» предполагает взаимное самоограничение в форме количественной определенности духовного опыта правосознания.

Глава П - «Доминанты формирования духовного опыта российского правосознания» - реализует теоретическое положение о том, что характерной особенностью российского правосознания и оказавшей значительное влияние на его формирование, является такой специфический феномен российской духовности как правоверие, носящий синкретический эсхатолого-утопический характер.

На наш взгляд, правоверие является предельной формой духовности, в смысле односторонности и абсолютизации, субъективизма и субъективной «слепоты» в поисках истины, как фактор идеализации и догматизации одной точки зрения на истину и превращения ее в Истину «последней инстанции». Эта Истина предстает перед нами в виде процесса трансформации онтогноссо-логической триады «вера-разум-воля» в сторону предельной формы духовности как «Единоверие-Единомыслис-Единоволие», которые и составляют духовный «каркас» единственно-правильного (правого) взгляда, на что бы то ни было.

Духовно-практический радикализм может реализовываться в своих модификациях через доминанты правоверия, такие как утопические и эсхатологические образы, представления и идеи.

В параграфе 2.1 «Общее и особенное в сфере формирования утопической доминанты российского правосознания» - анализируется утопическая доминанта российского правоверия как форма артикуляции и сфера формирования национально-правового сознания, которая имеет как свои особенности, так и общие черты, свойственные утопическому сознанию вообще.

К общим чертам утопического сознания можно отнести проективность, носящую перспективный или ретроспективный характер, идеал как рационалистический «инженерный» проект или воспоминание о «золотом веке».

Трансцендентность как выход за пределы не только действительного, но и возможного. Утопическое сознание рисует идеальное общество, устроенное усилиями человеческого разума и воли, независимо от реальной жизни. На место каузальных связей и зависимостей ставится идеальное долженствование. Будущее, как альтернатива настоящему, носит вневременной характер.

Односторонность, субъективизм и субъективная «слепота» антиисторизма. Абсолютное отрицание прошлого как условие абсолютного утверждения будущего. Вневременное совершенное общество видится как завершенный проект. Идеальное долженствование превращается в свое иное - нормативное долженствование, вечно длящееся совершенство как нелюбовь к реальному живому человеку. В пределе, это есть убийство, уничтожение всего, что есть средство для достижения цели.

Абсолютизация философского рационализма, когда последний, из категории онтогносеологической превращается утопическим сознанием в категорию социальную и становится синонимом справедливости. Вера в разум становится гарантом построения совершенного общества.

Критицизм как радикальный нигилизм. Непримиримость утопической критики объясняется тем, что в фундаменте утопии лежит идеал, воспринятый как догма. Утверждение возможности идеала как факта эмпирической действительности составляет суть утопизма, для которого идеал есть полная, завершенная объективность. Превращение утопии во внешний общественный идеал неизбежно приводит к обесцениванию и деградации личности, оправдывая высокими целями насилие над людьми и целым обществом.

К особенностям русского утопического сознания как доминанты правоверия можно отнести «натурализацию» теократического идеала, т.е. отождествление определенного исторического порядка с мистическим порядком Царства Божия.

Для русской утопии главная цель - преображение общества в соответствии с законами социальной правды, понимаемой как единство истины и справедливости.

Среди определяющих характеристик русского утопического сознания можно выделить религиозный имманентизм и установку на посюстороннее осуществление христианского идеала Царства Божьего, но как всецело земного, созидаемого людьми без Бога, а так же, «теургическое беспокойство» как проблема личного влияния и ответственности за историю и, безусловно, мессианизм как веру в свою провиденциальную миссию указать людям путь правильного жизнеустройства.

Русская утопия, по существу, представляет секуляризованный эсхатоло-гизм, в ней произошло смешение имманентного и трансцендентного, горизонтального и вертикального планов бытия. Если христианство стремится в несовершенном обществе созидать совершенного человека, то утописты призывают из несовершенных людей построить совершенное общество. Религиозные по своему источнику и характеру идеи преобразуются в структуре утопического сознания в нечто всецело «от мира сего», обнаруживая тем самым его псевдорелигиозный характер.

Необходимо отметить иррационалистический характер русского утопического сознания, в рафинированной форме представленный в произведениях русских философов и писателей.

В параграфе 2.2 «Эсхатолого-утопические идеи в русской философской традиции» - показывается, что эти идеи красной нитью проходят через всю русскую философию.

Однако, как по форме, так и по содержанию эсхатолого-утопические идеи русской философской мысли резко отличаются от западноевропейской. Если западноевропейская утопия развивалась в направлении от религии через рационалистическую философию к утопии, опирающейся на науку, то русская утопия, имея своим источником также религиозное миросозерцание, совершила некоторый круг: от православия, через заимствованные идеи просвещения и рационализма к религиозной философии, с позиции которой была дана наиболее серьезная критика утопизма как неадекватной формы решения религиозных проблем.

Нравственный пафос русской философии определил основную направленность эсхатолого-утопических исканий. Антрополатрия К.Леонтьева, теургическое беспокойство П.Чаадаева, иррационализм славянофилов, революционный религиозный имманентизм М.Бакунина и АГерцена, идеи всеединства Вл.Соловьева и, наконец, проективная философия Н.Федорова. В то же время, в работах С.Франка, Н.Бердяева, Г.Флоровского, С.Булгакова, Е.Трубецкого утопия была подвергнута критике с позиций христианского миросозерцания и показана несовместимость утопизма и христианства, несмотря на многие внешние сходства между ними, обусловленные заимствованием утопистами у христиан-

ства многих своих идей, таких как проблема смысла истории и ее цели, идея греховности мира, его грядущего конца и суда на ним.

Нам представляется, что квинтэссенцией русской философской традиции может служить мысль о том, что иммунитет к утопии может вырабатываться только свободной, критически мыслящей, творческой личностью, ибо утопизм, как особый и небезопасный для человека тип сознания, возникает лишь тогда, когда некий план переустройства общества начинает навязываться в качестве радикального и единственно истинного проекта переделки мира, его всецелого преобразования, когда во имя этого идеала попираются история, традиции, несовместимые с ним ценности, когда прерывается связь времен и исключается право каждого человека делать свой выбор в рамках имеющихся возможностей, когда идеократия «должного будущего» преграждает путь к свободному духовному поиску и свобода бесконечного развития ограничивается мнимой гармонией законченного совершенства.

В параграфе 2.3 - «Религиозно-эсхатологическая доминанта русского национально-правового сознания» - проанализирована другая доминанта правоверия, которая непосредственно связана с влиянием религиозного сознания на национально-правовое сознание, с его эсхатологическим «вектором», формирующим православную парадигму русской культуры, которая складывалась в условиях главенства принципа Благодати.

Под Благодатью, в православии, понимается излияние на человека дара Божия независимо от каких-либо заслуг со стороны самого человека. Однако непременным условием дарованного спасения являются покаяние и вера, предполагающие свободную волю человека. Спасение понимается, в целом, как синергия; взаимодействие Благодати как божественной энергии с энергией человеческой воли.

В русском национальном правосознании представления о законе, справедливости и свободе обусловлены этим принципом. Закон воспринимается как несовершенный, подготовительный принцип человеческих отношений.

Взаимосвязь религиозного и правового сознания прослеживается в таких чертах русского национального сознания как соборность и эсхатологизм, их

присутствие в сознании всех основных социальных слоев российского общества Индивидуальное спасение невозможно, вес ответственны за всех.

Мирское внутреннее благочестие каждого представляет собой путь к соборности. Соборное чувство связано с Благодатью, и в такой форме как сострадание и любовь к ближнему. Большое значение имеет такая форма проявления соборности как покаяние.

Одно из важнейших проявлений эсхатологической доминанты правоверия в российском правосознании - восприятие Бога как единственного строгого и справедливого Судьи, обладающего правом решать судьбы человека и мира.

Эсхатологизм раскрывается в вопросах воздаяния за земные дела человека, подчеркивается предопределенность земного пути человека, его зависимость от воли Бога.

Значима для русского национально-правового сознания такая форма эсха-тологизма как покаяние и прощение. Бог прощает любой ipex, даже самый тяжкий, если человек искренне раскаивается в содеянном поступке, приходит к Богу с покаянием, в котором важно внутреннее искреннее раскаяние и искупление греха.

Формой проявления эсхатологической доминанты является вера в бессмертие души и воздаяния за земную жизнь человеку после его смерти.

Российская религиозность связана с ориентацией на абсолютные, идеальные ценности. Представления об идеальном эсхатологическом субъекте - Иисусе Христе, его реальном воплощении в виде Церкви, «лоном» которой является весь мир, направлены на самого русского человека, делающего из него страстотерпца.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, формулируются основные выводы, позволившие посмотреть на проблему правосознания с философской точки зрения, которые дают возможность наметить пути дальнейшего изучения духовных оснований и доминант российского правосознания, значительно расширив теоретико-методологические и философские границы исследования : предложить не только аналитический обзор имеющихся концепций, а сквозь призму авторского видения проблемы, применяя компаративистский подход, рассмотреть феномен правоверия в западной и мусульман-

ской культуро-цивилизационной традиции; исследовать идеократию «должного будущего» как форму трансцендирования правоверия в российскую правовую действительность; проанализировать профетический характер российского правоверия на российской поликонфессиональной «почве»; показать возможные пути синкретизма, толерантности и конвергенции духовного опыта современного российского правосознания.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

1.              Чупрова     А. А.   Исторические аспекты становления и развития
мусульманского   права /ААЧупрова   //   Становление   и   развитие
негосударственного образования в Байкальском регионе: Проблемы,
опыт, перспективы: Материалы научно-практической конференции.-
Научно-издательский         отдел         Русско-Азиатского         филиала
Гуманитарного университета г. Екатеринбурга.-1997.- 0,2 п.л.

2. Чупрова Л.А. Истоки и развитие идей сравнительного правоведения/
ААЧупрова // ИрГТУ «Правовое образование: опыт, проблемы, пер
спективы». Сборник тезисов. -Иркутск: ИрГТУ. Выпуск первый,
2001, -0,2п.л.

3. Чупрова А. А. К вопросу о правосознании (философско-
методологический аспект компаративистской рефлексии)
/ААЧупрова // Проблемы совершенствования российского законода
тельства. Сборник тезисов.- Иркутск: ИрГТУ,2003.- 0,2 п.л.

4. Чупрова А.А. Правосознание как предмет философской рефлексии /
А.А.Чупрова // Методологическое обеспечение современных философ
ских проблем: Сб.науч.тр. - Иркутск: Изд-во Иркут.гос.техн.ун-та,
2004.- Вып.4.- 0,2 п.л.

5. Чунрова А.А. Архитектоника социальной природы правосознания /
ААЧупрова // Методологическое обеспечение современных философ
ских проблем: Сб.науч.тр. - Иркутск: Изд-во Иркут.гос.техн.ун-та,
2004.-Вып.4.-0,6п.л.

6. Чупрова А.А. Сравнительный анализ понятий «вера» и «знание» /
ААЧупрова // Studium V. Материалы ежегодной науч.

практ.конференции студентов, аспирантов и соискателей. - Иркутск: Иркут.гос.ун-т, 2004.- 0,3 п.л.

7. Чупрова А.А. К вопросу о верознании и правоверии / А.А.Чупрова //
Вестник ИГЛУ. Сер.История.Философия.Социальные науки. Вып.4.-
Иркутск: ИГЛУ, 2004.-№ 1.- 0,4 п.л.

8. Чупрова А.А. Правоверие как фактор формирования российского пра
восознания / А.А.Чупрова // Проблемы совершенствования российско
го законодательства и оптимизации юридической деятельности: Мате
риалы межвуз.науч.-практ.конференции, 26-30 апреля 2004 г.- Ир
кутск: изд-во БГИ.- 0,2 п.л.

9. Чупрова А.А. Доминанты правосознания в странах мусульманского
права / Ю.А.Кузьмина, А.А.Чупрова // Проблемы совершенствования
российского законодательства и оптимизации юридической деятельно
сти: Магериалы счудент.науч.-практ.конференции.- Иркутск: изд-во
БГИ, 2004.-0,2 п.л.

Подписано к печати 11.11.04.

Формат 60x84 1/16.

Бумага типографская. Печать RISO.

Заказ?. Тираж 100 экз. Усл.печ.л. 1,0

Отпечатано в ОПВЦ ИГУ

664025, Иркутск, б. Гагарина, 20

Л.Р.020592 от 09.07.97

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Ростовском государственном университете путей сообщений»

НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ:

доктор юридических наук, профессор Иван Андреевич И ванников

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ:

доктор юридических наук, доктор исторических наук, профессор

Леонид Павлович Рассказов

кандидат юридических наук, доцент

Сергей Игоревич Атмачев

ВЕДУЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ:

Ростовский Юридический институт МВД России

Защита диссертации состоится 25 декабря 2004 года в fL^ часов на заседании Диссертационного Совета КМ.212.256.03 при Ставропольском государственном университете по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ставропольского государственного университета

Автореферат разослан "U.Z?' ноября 2004 г.

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования определяется кризисным состоянием российского правосознания, что может привести к кризису всей государственно-правовой системы. Это обусловливает необходимость исследования причин современного кризисного состояния правосознания и поиска путей его устранения. Для выяснения причин этого кризиса необходимо обратиться к факторам, которые в той или иной степени оказали влияние на формирование этнических особенностей русского, а затем российского правосознания. Анализ этих факторов позволяет сказать, что на его формирование наряду с общими обусловливающими факторами, существенное влияние оказывают этнические особенности каждого народа. Этнические и национальные особенности русского народа во многом определяют состояние мировоззрения и уровень правосознания всего населения современной России. Русский народ всегда был цементирующим, объединяющим элементом в российском многонациональном государстве, именно он связывал собой различные национальности, населяющие Россию, выступал миротворцем в межэтнических конфликтах. Не случайно там, где происходит ослабление роли русского правосознания, культуры, русской толерантности, возникают межнациональные конфликты. Это позволяет сказать, что причины современного общего кризиса правосознания в значительной степени связаны с деформацией правосознания и в целом мировоззрения русского народа.

Выявление этнических особенностей разных народов, входящих в состав Российской Федерации, в том числе русского, необходимо для обеспечения нормальной жизнедеятельности российского общества, эффективной управленческой деятельности государства, для создания справедливого позитивного права и формирования современного правосознания, а на его основе - правомерного поведения. Необходимость такого анализа определяется тем, что современное государство не всегда действует с учетом этнических и

Значимость рассмотрения этих особенностей русского правосознания в современных условиях усиливается отсутствием государственной идеологии, участившимися внутригосударственными конфликтами на национальной почве, усугубляющих криминализацию общества, другими негативными явлениями, которые все вместе обусловливают необходимость совершенствования межнациональных и межличностных отношений в современном российском обществе. Межэтнические конфликты все больше обостряют и без того нестабильную ситуацию в регионах России, особенно там, где представители различных национальностей объединены в устойчивые диаспоры или анклавы. В связи с этим представляется необходимым провести всестороннее исследование по выявлению этнических особенностей русского правосознания, установить элементы, необходимые для его позитивного формирования с целью обеспечения нормальной жизнедеятельности российского общества.

Выявление факторов, оказавших влияние на формирование русского правосознания, позволит определить причины кризисного уровня современного российского правосознания, а главное - наметить пути устранения современных негативных ситуаций. Изменению сложившейся обстановки в современной России может способствовать лишь нравственное и духовное возрождение и связанное с этим совершенствование взаимоотношений в обществе, что позволит построить межнациональные отношения на условиях паритета интересов.

Этим вопросам, несмотря на их значимость, не уделяется серьезное внимание в современной юридической литературе. Нет работ, в которых бы исследовались проблемы правосознания с учетом этнических и национальных особенностей русского народа в динамике их возникновения и развития, особенностей влияния на общественную жизнь в целом и поведение индивида в частности. Это и обусловило выбор темы диссертационного исследования, которая посвящена вопросам анализа истоков, предопределивших формирование этнических и национальных особенностей русского

правосознания, и выводам, направленным на повышение современного российского правосознания. В работе также анализируется российское законодательство, касающееся судебной защиты прав граждан в части, которая, по мнению автора, является наиболее важной, а именно: система пересмотра постановлений и ответственности судей. По итогам этого анализа предлагаются изменения в законодательстве о судебной системе, которые должны повысить доверие народа к государству и праву. Ведь только реальная защита прав со стороны государства может способствовать утверждению в обществе ценности права, снижению общего государственно-правового нигилизма и развитию лояльного к государству отношения.

Степень разработанности проблемы. Теория правосознания исследовалась авторами как прошлого, так и современности.

Правосознание во взаимосвязи с национальной культурой рассматривалось в основном дореволюционными юристами и философами, такими как Б.П. Вышеславцев, Ю.С. Гамбаров, И.А. Ильин, Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, B.C. Соловьев, Е.Н. Трубецкой, Б.Н. Чичерин и др.

В советский период правосознание рассматривалось как социально-значимое явление такими учеными как Е.А. Лукашева, Г.С. Остроумов, И.Ф. Рябко, П.И. Стучка, Е.И. Фарберидр.

В постсоветский период проблемы правосознания исследуют Р.С. Байниязов, Н.Н. Вопленко, И.А. Иванников, Н.И. Матузов, Н.М. Русанова, В.Е. Семенов, и др. Большинство из них отмечают кризисное состояние правосознания в России.

Проблему современного правосознания в России с позиции профессиональной принадлежности разрабатывают такие ученые, как П.П. Баранов, В.Н. Коробка, Е.А. Пушкарёв, Н.Я. Соколов и др.

Особенности русского национального сознания, его формирования исследовались главным образом авторами, представляющими другие, неюридические отрасли знания. Существенное значение для определения

особенностей русского национального правосознания имеют работы философов, историков, политологов, социологов. Это труды Н.Г. Богданова, Ю.Г. Волкова, В.А. Истархова, О.А. Платонова, Б.А. Рыбакова и др. Среди юридических работ следует выделить монографию Т. И. Демченко, посвященную проблемам возникновения и понимания древнерусского правосознания.

Проблемы правосознания, в том числе определенные аспекты правосознания русского народа, рассматриваются в иностранной литературе. Следует назвать таких авторов, как 3. Бжезинский, Д. Дюк, Б. Царатан и др., которые так или иначе оценивали правосознание русского народа, Р. фон Иеринг, Ф. Ницше и др., которые рассматривали общее понятие сознания, в том числе правосознания, сопоставляя их с борьбой как основой человеческого бытия.

Объектом диссертационного исследования являются этнические и национальные особенности русского правосознания, их формирование, состояние, влияние на поведение человека и на формирование способности отстаивать свои права, а также способы совершенствования правосознания.

Предмет исследования - истоки формирования специфических особенностей русского правосознания, его современное состояние, а также способы преодоления современного кризиса правосознания с учетом этнических особенностей.

Цель диссертационного исследования - изучение сущности и специфических этнических и национальных основ русского правосознания, истоков их формирования. Выявление причин нигилистического отношения к праву и государству, способов их устранения, а также выработка практических рекомендаций по созданию условий, способствующих защите прав граждан.

Для достижения поставленной цели в ходе исследования предполагается решить следующие задачи:

У проанализировать имеющиеся в науке подходы к правосознанию;

У на основе анализа сформировать авторское определение правосознания;

> изложить видовую классификацию правосознания; выявить
особенности правосознания государства;

> выявить поступательность в развитии правосознания;

У раскрыть этнические особенности русского правосознания и выявить причины их возникновения;

> определить причины кризиса правосознания и возможные пути его
преодоления.

Методология исследования. В данной работе используется в качестве основы диалектический и исторический метод, а также такие методы научного познания, как системный, логический, сравнительный, социальный, метод функционального анализа, абстрагирования, моделирования, восхождения от конкретного к абстрактному.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что на диссертационном уровне общественное правосознание рассматривается как результат влияния на него этнических и национальных специфических особенностей. Современное состояние правосознания рассматривается во взаимосвязи с историческими и современными социально-политическими событиями, с проблемой реализации права.

Положения, выносимые на защиту:

1. Правосознание - это форма сознания, выражающая отношение к праву (действующему и желаемому), к практике его реализации и к государству, его создающему, которая формируется на основе полученного знания о праве и государстве, а также под влиянием этнических и национальных особенностей. Правосознание существует в каждом субъекте права и независимо от своего уровня, вида и стадии, способно регулировать юридически значимое поведение своего носителя, как правомерное, так и неправомерное.

2.                                 Предлагаются      изменения      в      видовую      классификацию
правосознания: первая группа, основанная на принципе численности субъектов,
состоящая из общественного, группового и индивидуального правосознания,
должна      быть     дополнена     межгосударственным      правосознанием      и
правосознанием   государства   (государство   рассматривается   как   организм,
обладающий собственным правосознанием,   которое может отличаться от
общественного, группового и индивидуального, на его основе государство
строит свои интересы и политику); предлагается введение группы видов,
базирующейся на степени восприятия права субъектами и состоящая из
естественно-правового,     легистского,      маргинального,      преступного     и
анархистского правосознания.

3. Предлагается выделение трех стадий правосознания для
определения поступательности его развития на основе восприятия людьми
своих прав и осознания необходимости их отстаивать, а именно: покорность
праву, осознание права и борьба за право.

4. Русскому правосознанию в современной России присущи
следующие этнические особенности: государственно-правовой нигилизм,
преобладающий во всех слоях российского общества, духовная ослабленность
русского народа, отсутствие национального единства, национальной гордости и
стремления отстаивать собственные права.

5. Причины возникновения указанных этнических особенностей
кроются в духовно-идеологических истоках, а именно: национально-родовых
дохристианских вероучениях, православном христианстве, коммунистической
идеологии, современной (постсоветской) действительности. Кроме этого, на
современное правосознание россиян оказывает особое влияние сложность, а
порой и невозможность реализовать или отстоять собственные права законным
способом, безнаказанность государственных чиновников, нарушающих права
граждан, отсутствие государственной идеологии.

6. Основными причинами современного кризиса правосознания
видятся неуважение и недоверие россиян к государству, положительному праву

и правоприменению, порожденные, в том числе этническими особенностями русского правосознания, отсутствие у государства правовой идеологии и политико-правовой системы, позволяющей гражданам реально отстаивать свои права.

7. Преодолеть современный кризис правосознания можно только

через создание государственно-правовой идеологии, направленной на воспитание в народе идеи необходимости отстаивать собственные права, и, изменив правоприменительную систему так, чтобы она реально способствовала защите гражданами своих прав.

Теоретическая значимость диссертационного исследования выражается в попытке целостного осмысления причин кризиса правосознания в российском обществе через выявление этнических особенностей русского правосознания. Оценка правосознания как явления, формирующегося, в том числе под влиянием, этнических и исторических особенностей способствует пониманию проблемы низкого уровня правосознания в России, а также определяет возможную перспективу его повышения.

Выведенные в данной диссертации понятия и положения могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях, направленных на изучение теории правосознания.

Практическая значимость диссертационной работы обусловливается необходимостью преодоления современного кризиса российского правосознания. Предлагаемые разработки, направленные на установление и обеспечение ответственности государственных служащих, могут найти применение в законотворческом процессе, что поможет государству изменить отношение граждан к нему и положительному праву в лучшую сторону.

Введение в правовое воспитание аспекта необходимости отстаивать собственные права должно улучшить правовой фон в России и уменьшить нигилистическое отношение народа к праву и государству. Борьба граждан за свои права должна рассматриваться как основа существования человека в современном обществе, а также как способ уменьшения государственно-

правового нигилизма во всех его проявлениях. Воспитание правосознания, воспринимающего борьбу за собственные права как гражданский долг и основу существования каждого россиянина, должно стать задачей общества, если этим не желает заниматься государство.

Представленные научные разработки могут быть использованы в учебном процессе по дисциплинам: общая теория государства и права, проблемы теории государства и права, история политических и правовых учений, а также различных спецкурсов в рамках данных учебных дисциплин.

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные положения диссертационной работы неоднократно обсуждались на заседаниях кафедры Теории государства и права и на аспирантских семинарах Ростовского государственного университета путей сообщений. Материалы диссертации используются в учебном процессе в Ростовском государственном университете путей сообщения и Ростовском институте защиты предпринимательства. Тезисы, отражающие отдельные положения работы докладывались и обсуждались на научных конференциях: региональной научно-практической конференции «Государственность и право славянских народов начала XXI века» в Ростове-на-Дону 2003 г.; международной научно-практической конференции «Государственность и право славянских народов: состояние и перспективы» Ростове-на-Дону 2004 г.; всероссийской научно-теоретической конференции «Правовое и политическое взаимодействие» Ростове-на-Дону 2004 г.; региональной научно-практической конференции студентов и молодых ученых «Российское право на современном этапе» Ростове-на-Дону 2003 г. Всего по теме диссертации автор опубликовал 5 работ, в том числе одна монография.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих восемь параграфов, заключения и библиографии.

Содержание диссертационного исследования

Во «Введении» раскрывается актуальность темы исследования, дается характеристика состояния и степени разработанности проблемы, определяется цель и задачи исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Теоретическая основа правосознания» посвящена раскрытию содержания и структуры правового сознания, в ней главным образом определяются основные положения теории правосознания.

В первом параграфе «Проблема понимания правосознания» анализируется генезис представлений о самом правосознании, а также включаемых в него элементах. Исследуются различные взгляды на проблематику понимания правосознания во взаимосвязи с эпохой, в которой писал тот или иной автор, соответственно рассматриваются мысли дореволюционных, советских и постсоветских юристов-теоретиков и философов. Само правосознание рассматривается как одна из форм человеческого сознания, т.е. явление, в котором соединяется право и философия.

В диссертации указывается на наличие индивидуального и общественного сознания, которые взаимодействуют и предопределяют друг друга: индивидуальное создает общественное, а оно оказывает давление на индивидуальное. Эти виды неотделимы друг от друга, даже если они принципиально разнится по содержанию. При этом человек, обладающий сознанием отличным от общественного, может в одно мгновение его утратить, слившись с толпой, а, выйдя из нее, вновь обрести свое индивидуальное сознание, т.е. общественное почти всегда доминирует, подавляет индивидуальное.

Сознание в целом, любая его форма, в том числе правосознание, формируется и развивается в течение жизни человека и общества. Причем процесс формирования правосознание проходит под значительным внешним

влиянием. Факторов, влияющих на его формирование и развитие, великое множество. Они также могут быть общественными, групповыми и индивидуальными, в результате их различного воздействия и формируется особенное, отличное от других, правосознание. По мнению автора, эти факторы можно условно разделить на «активные», т.е. на те, которые оказывают воздействие только при совершении каких-либо действий, и «неактивные» - те, которые воздействуют лишь одним фактом своего существования. Так, к активным общественным факторам следует отнести: правовую идеологию; воспитание; правовые взгляды, объективируемые в нормах права; происходящие в обществе процессы, изменяющие сложившиеся общественные отношения, государственное устройство, в том числе иностранная оккупация; приватизацию и тому подобные явления, размежевывающие общество иа группы по имущественному и социальному положению, тем самым трансформирующие общественное сознание; всевозможные притеснения со стороны государства, общества или каких-либо радикальных групп по национальному, религиозному, социальному или иному признаку; и так далее, т.е. все те факторы, которые активно воздействуют на сознание всего общества в целом. А криминализацию общества и государства; нестабильность в государственной политике; бездействие государства в ситуациях, которые затрагивают гордость большинства граждан; этнические и национальные черты, присущие данному народу; нереализуемость правовых норм и так далее - можно отнести к неактивным факторам, формирующим общественное правосознание.

Анализируя факторы, влияющие на формирование особых черт общественного правосознания, автор приходит к выводу о том, что этнические и национальные особенности являются одними из наиболее важных. Их значимость в том, что, будучи неактивной формой, т.е. не требующей каких-либо действий, они влияют на правосознание представителей данного этноса независимо от проводимой политики государства либо кого-то еще. А поскольку эти особенности формируются в течение многих поколений, то они

наиболее сильно воспринимаются общественным сознанием данного этноса. Каждый народ привязан к своим национально-историческим особенностям культуры, религии и социальной структуры конкретного государства и общества. И в результате каждый государственно-организованный народ имеет свое неповторимое общественное правосознание.

Помимо общественных, на человеческое сознание оказывают влияние различные локальные факторы (в зависимости от объекта воздействия могут быть индивидуальными или групповыми), они и определяют особенности индивида или группы. Все эти факторы создают особенности, позволяющие разделить правосознание на общественное, групповое и индивидуальное.

По мнению автора, для государства необходимо изучать и формировать общественное мнение, по которому можно определить правосознание, доминирующее в обществе, ибо если государство не учитывает общественное правосознание, в том числе, при создании норм права, то оно может столкнуться с тем, что такие нормы не будут приняты обществом.

Индивидуальное правосознание формируется под влиянием как внешних, так и внутренних факторов (черты индивидуального характера). Общественное и групповое сознание имеют существенное значение: они оказывают влияние на индивида, и он не в силах избежать этого, т.к. является всего лишь частью общества.

Правосознание развивается по мере приобретения человеком знаний, касающихся правовых вопросов, в частности, о правовой действительности.

Рассматривая взгляды различных авторов, диссертант приходит к мнению, что необходимо согласиться с теми авторами, которые выдвигают как основные познавательную, оценочную, регулятивную и воспитательную функции правосознания.

Автор указывает на то, что правосознание характеризует отношение не только к правовой действительности, к праву, но и к государству. Можно также проследить зависимость между государственно-правовым строем в той или

иной стране и наиболее массовым (доминирующим) правосознанием. Так в рабовладельческом государстве преобладало «рабовладельческое» правосознание, при капиталистическом - «капиталистическое», при социалистическом - «социалистическое».

Автор соглашается с теми учеными, которые к структуре правосознания относят правовую идеологию и правовую психологию. При этом считает, что правовая идеология наиболее важный элемент из всех, особенно с позиции государства. Правовая идеология должна быть частью государственной идеологии и активно проводиться им с целью формирования правосознания населения, лояльного к положительному праву. Государственно-правовая идеология должна в итоге формировать позитивное отношение к праву, государству, правосудию, законности, другими словами, активно проявляться в форме правового воспитания. Если же государство не имеет собственной идеологии, то оно не может осмысленно формировать правовую политику и идеологию, тем самым оно ведет себя к краху. Авгор считает недопустимым, когда государство в своей Конституции закладывает отсутствие государственной идеологии как единственно возможный вариант для своего существования. По мнению автора, при отсутствии государственно-празовой идеологии она может замещаться антигосударственной, что приведет исключительно к негативным последствиям для общества и государства.

Правовая психология - элемент правосознания, подчиненный правовой идеологии. Ввиду ее спонтанности, неустойчивости и стихийности, разумная и планомерная правовая идеология всегда может изменить правовую психологию в лучшую для государства сторону. Если же правовая идеология становится ущербной и не оказывает должного воздействия на людей, то вполне может начать доминировать правовая психология. А это, ввиду ее хаотичности, не может не сказываться отрицательно на правовой атмосфере в обществе.

Автор сопоставляет различные взгляды на правовую науку как на особый элемент в правосознании и останавливается на той позиции, что правовая наука должна быть выделена в самостоятельный элемент правосознания. Она

оказывает существенное влияние на правовую идеологию и правовую психологию, но при этом частью их являться не может ввиду своих специфических особенностей.

Автор поддерживает принятое деление на три уровня правосознания: обыденное (эмпирическое), научное (теоретическое) и профессиональное.

В итоге на основе изложенного дается авторское понимание правосознания.

Во втором параграфе «Проблема типологизации видов и стадий правосознания» автор предлагает дополнить теоретическую основу правосознания необходимыми, на наш взгляд, элементами: расширить систему видов и ввести понятие «стадии правосознания».

Так на основе принципа численности субъектов автор обосновывает необходимость выделения правосознания государства и межгосударственного (международного) правосознания. Также предлагается видовая типологизация правосознания по степени восприятия прав субъектами и отнесение к ней таких видов, как естественно-правовое, легистское, маргинальное, преступное и анархистское правосознание.

Обосновывается наличие такого вида правосознания, как межгосударственное, тем, что наличествует международное право, государства — субъекты этого права, межгосударственные правовые отношения и международные организации, призванные наблюдать за соблюдением этого права. Государства, как и сообщества людей, объединенные единым правом, могут иметь общее правосознание. Особенно это выражается в совместных действиях, имеющих юридическое значение. Однако международное право, сформировавшееся в XX в., в начале XXI в. фактически перестало отвечать основным определяющим признакам права. Соответственно, международное правосознание, которое объективно возможно при реальном существовании международного права и соответствующей деятельности международных организаций, отвечающих за его объективное исполнение, стало весьма иллюзорным.

Правосознание государства автор выводит, исходя из позиции, что государство - это самостоятельный живой организм, имеющий собственное сознание и правосознание, отличающееся от входящих в него индивидов. Правосознание государства выражается в его политике, идеологии, в соответствии с ним может изменяться правовая система, законы без какой-либо объективной необходимости. Правосознание государства нельзя отождествлять с общественным, т.к. оно либо кардинально отличается, противопоставляя себя ему, либо оказывает существенное влияние на него, тем самым определяя его, либо, что самое правильное, формируется на основе общественного, национального правосознания. В любом случае оно иное, чем общественное, по своему составу, идеям, отношению к нормам и т.д. Правосознание государства, в отличие от общественного, не является абстрактным. Оно четко определяется в государственно-правовых нормах, различных концепциях, программах, а также должно проявляться в виде государственной политики и идеологии. В правосознании государства проявляются все функции и дополнительно -внешнеполитическая. Таким образом, автор делает вывод, что правосознание государства, отличное от правосознания общества, наций, проживающих на данной территории, правосознания мирового сообщества и других стран, -объективно существующее явление. Особенность его в специфике самого государства, в его сущности - внутреннем и внешнем суверенитете.

Предлагаемая видовая типологизация правосознания по степени восприятия прав субъектами основана автором на некоторых идеях И.А. Ильина, высказанных в работе «Сущность правосознания». Первый и наиболее «зрелый» вид правосознания по степени восприятия права - естественно-правовое, которое основано на самой идее естественного права и является высшим проявлением правосознания. Таким правосознанием могут обладать человек, группа, общность или государство. Человек с естественно-правовым правосознанием самообязывается и самоуправляется, он признает естественные права других лиц и отстаивает свои. Государство с таким правосознанием уважает естественные права своих граждан и создает нормы на основе

естественного права, стремясь тем самым приблизить положительное право к естественному.

Второй вид правосознания - легистское (от lex - закон). Термин «закон» здесь относится ко всему положительному праву. Легистское правосознание основывается исключительно на государственно-правовом авторитете положительного права и возможности государственного принуждения. Такое правосознание следует рассматривать также как «зрелое», но ограниченное в своем развитии и восприятии права только положительным правом. Оно присуще человеку, группе, общности или государству, которые признают право как таковое, его ценность и необходимость следовать ему, видят в его существовании защиту, но по сути своего характера либо профессии не думают о праве вообще, предпочитая просто подчиняться предписаниям, выраженным в нормах положительного права, не размышляя об их ущербности, не оценивая его с позиции соотнесения с естественным, а слепо выполняют его предписания.

Третий вид - маргинальное правосознание (от лат. слова marginalis -
находящийся на грани, пограничный). Люди с таким правосознанием не верят в
ценность положительного права, в возможность приближения его к
естественному и своей реальной защиты правом и государством, а порой
вообще в способность права реально и объективно регулировать отношения
между людей. Такой человек сознает наличие права, содержащегося в законе
(положительном праве) и вынужден соблюдать его, делая над собой усилия,
признавая закон не как источник права (прав и свобод), а как силовой акт,
обеспечиваемый государством (правоохранительными органами),

воспринимает право в большей мере только как некий объем обязанностей, которые он должен нести, чтобы не противопоставить себя государству. Право интересует людей с маргинальным правосознанием только с позиции возможного приобретения субъективных прав.

Четвертый вид правосознания можно условно назвать - преступным, но не в уголовном значении, а в смысле осознанного нарушения любого права, т.е.

в изначальном значении этого слова - «переступить» (через право). Невзирая на устоявшееся уголовно-правовое отношение к этому слову, думается, что это наиболее точное определение такого вида правосознания. Это вид «принципиального» отрицания права. Человек с таким правосознанием осознает наличие положительного права, угрожающего наказанием за его незаконную деятельность, но сознательно игнорирует его, нарушая нормы закона, и обращается к закону и иным правам только будучи уличен в преступной деятельности, т.е. для своей защиты. Преступное правосознание может проявляться как в уголовных преступлениях, административных, дисциплинарных и гражданско-правовых деликтах, так и в злоупотреблении своим правом. Преступное правосознание, как правило, может быть индивидуальным или групповым. Правосознание государства также может быть преступным, проявляясь как во внешней политике по отношению к международным законам и суверенитетам других государств, так и во внутренней по отношению к своим собственным законам и естественным правам.

Пятый вид правосознания - анархистское (отгреч. anarchia - безвластие). Такое правосознание не признает власти положительного права над собой, а также и государства как установителя и охранителя права. Как правило, носители анархистского правосознания выражают протест против политики государства (в том числе в области права), но не предпринимают каких-либо реальных действий. Они определяют свои права собственными желаниями, без соблюдения интересов и прав иных лиц, могут нарушать их или просто не замечать. Такое правосознание не может принести конструктивные плоды, поскольку человек как социальное существо, вынужден жить в правовом пространстве, не может устранить право и это надо учитывать в первую очередь, в том числе, ведя борьбу с правом. В борьбе с правом нельзя победить, можно только исправить его в субъективно лучшую сторону. Но для этого надо признавать право как объективную реальность.

С целью определения правосознания как динамически развивающегося явления автором предлагается введение понятия «стадии правосознания». Стадией правосознания является определенная ступень в развитии индивидуального, общественного или государственного правосознания, определяющая отношение к идее права и к борьбе с неправом в данный момент времени. Первая, самая низшая и неразвитая - покорность праву. Такое правосознание появляется как изначальное и рождается под давлением со стороны государства, религии и всех поддерживающих право сил. Вторая стадия правосознания - осознание права. Переход на нее обусловлен мыслительной деятельностью через разумное осознание ценности права и его необходимости. Борьба за право - это высшая стадия правосознания. Ее достижение обусловлено осознанием необходимости активной борьбы за субъективные и объективные права.

Во второй главе «Генезис этнических особенностей правосознания» делается попытка установления факторов, повлиявших на формирование особых черт, присущих правосознанию русского народа.

Рассматривая русско-славянский этнос в его государственном развитии, нельзя было не обратить внимания на чрезвычайно важный для любого государственно-организованного народа элемент - это его религия. Любая религия оказывает существенное влияние на мировоззрение и сознание населения. Соответственно, для Руси очень важным и переломным, историческим фактором, оказывающим существенное влияние на формирование специфических особенностей русского правосознания, явилось принятие христианства.

В параграфах первом «Формирование правосознания у славян в дохристианский период» и втором «Роль христианского вероучения в формировании русского правосознания» сопоставляется влияние, которое оказывали на общественное сознание так называемые языческие верования и христианская религия, а также раскрывается идеологическая суть христианства, ярко проявляющаяся в его православной ветви.

Любое вероучение не может не отражать той эпохи, в которую оно формировалось. Поэтому христианство отличалось от языческих верований в первую очередь своей классовой сущностью. Невзирая на то, что православное христианство во многом впитало в себя древние национальные верования, оно по сути своей было и остается религией для рабов. Вместо содействия подъему национального духа там и тогда, когда это необходимо для выживания человека, христианство проповедует смирение и покорность. Кроме проповеди духовной слабости, христианство искусственно отрывает человека от его национальных корней, провозглашая космополитизм как одну из основных ценностей человеческого рода. Языческие же верования всегда национальны, т.е. направлены на поддержку носителей религии через связь с родиной, родом, родными богами. Язычество должно было внушать людям, что они обязаны быть сильными, бороться с любым врагом, проявлять отвагу. Боги были примером этой силы, воображение людей рисовало их как идеал силы и красоты, к которой должен стремиться каждый человек. Христианство же пропагандирует идею судьбы, где за человека все решено и предопределено, поэтому бороться за что бы то ни было не имеет смысла. Кроме того, христианский бог может по своему желанию изменить судьбу, если человек ему не понравился. Тем самым христианские священники прививали и прививают людям богобоязнь, т.е. бог становится уже не покровителем, а надсмотрщиком и палачом. Славяне же до христианства судьбы, в которой якобы предопределена их жизнь, не знали и были уверены, что в их силах любые свершения, хотя они и надеялись на поддержку родных богов, которые к тому же воспринимались как предки (прародители) родов. Русы очень ревностно относились к свободе, причем они также оберегали свободу и представителей других народов. Итогом же тысячелетнего влияния христианства на Руси явилось то, что русский народ стал богобоязненным, в большинстве своем перестал сопротивляться насилию, особенно исходящему от государства. Люди не привыкли и в основном не способны бороться за свои права, покорно принимая все, что исходит «сверху». Именно такое

правосознание позволило в большой степени спокойно принять новую Советскую власть, которая в том числе свергла и христианское влияние, без какого бы то ни было активного сопротивления. Поэтому церковь в послереволюционный период, прямо став на сторону контрреволюции, попала в созданную ей же идеологическую ловушку, и не нашла себе достаточно активных сторонников, чтобы остановить революцию. Люди потеряли способность к сопротивлению.

В третьем параграфе «Воздействие коммунистической идеологии на российское правосознание» анализ идет по трем направлениям, наиболее сильно влиявших на формирование правосознания: 1) взаимоотношения социализма и христианской церкви в борьбе за влияние на массы; 2) национальная политика социалистического государства; 3) воспитание советского правосознания.

Коммунистическая идея, предполагающая равенство и отсутствие классов, а значит, и классовой борьбы при социалистическом строе, не нуждалась в христианской поддержке, таким образом, христианству в новом социалистическом государстве не было места. Церковь при столкновении с молодой, более современной и агрессивной верой в коммунизм, песмотря на их общие корни и похожие идеологические основы, была обречена. Христианство было совершенно не нужно и мешало коммунистической идее. С целью освобождения людей от христианской зависимости советские идеологи прибегали к различным способам агитации, например, за новое, «светлое», коммунистическое будущее. Особенно эффективной была, конечно же, система всеобщего образования. Само по себе обучение грамоте уводит человека в сторону от религиозного мракобесия.

Второй элемент, безусловно, повлиявший на русское правосознание, - это национальная политика социалистического государства. Сам социалистический режим изначально строился как интернациональный. Советское руководство стремилось окончательно разрушить национально-родовые связи в первую очередь русского народа и создать некую общность - советский народ. При

этом всячески усиливались национальные окраины и ослаблялась государствообразующая нация. В результате национальные окраины находились в значительно более выгодном экономическом и социальном положении, нежели метрополия. Итогом такой политики стал развал некогда огромной империи на маленькие государства, благополучие которых было построено исключительно усилиями русского народа, который вместо благодарности получил ненависть от различного рода националистов. Причем русские вновь показали свою терпимость, невзирая ни на какие унижения, вместо того чтобы дать отпор. В результате сегодня во всех странах бывшего Советского Союза на основе националистических идей происходит возрождение экономики, политики и т.д. Русские же в большинстве своем боятся одного лишь слова «националист», сказанного в отношении них, забывая, что нация это единственно возможный идентификатор человека в обществе и, если не защищать свои корни, свой род, не будет будущего у такой нации. Наша страна дошла до того, что русская нация, без которой в принципе не может существовать государство российское, не фигурирует даже в нашей собственной конституции. Если не осознать свое национальное единство и общность интересов, то Россия, которую враги вполне серьезно рассматривают как шахматную доску для своих игр и которую нашу предки так обильно оросили своей кровью, может перестать существовать.

Третий элемент советской идеологии - непосредственное воспитание правосознания (правовое воспитание). Оно является во все времена важнейшим фактором формирования правосознания, особенно если идеологически соединено с действительным проявлением линии государства. Государственное правовое воспитание может быть действительно эффективным только при наличии соответствующей государственной идеологии. Правовое воспитание -это навязывание собственного правосознания, независимо от вида: будь то правосознание государства или индивидуальное. И если правовое воспитание не имеет под собой идеологической основы, то оно не может быть планомерным, а значит, и эффективным.

Правовое воспитание в советский период было качественным и эффективным. Во-первых, потому что оно следовало четкой идеологии, которая весьма разумно определяла его приоритетные направления. Во-вторых, правовое воспитание велось по правильному принципу: показывать народу только лучшие результаты, а то, что отклоняется от норм идеологии, оставлялось в тени. Правоохранительная система действовала весьма эффективно, что постоянно демонстрировалось массам, чтобы каждый, кто решит преступить социалистический закон, знал, что он не уйдет от карающего меча закона. Это была абсолютна правильная тенденция. Массам совершенно не нужны неудачи правоохранительных органов, им надо знать только об их успехах, необходимо верить и знать, что государство защищает их и эта защита эффективна.

Все три перечисленные выше позиции во многом определяют и сейчас русское правосознание. В советский период его можно было вполне обоснованно назвать правосознанием советского человека, которое характеризовалось интернациональным отношением ко всем национальностям или, как тогда говорилось, «дружбой пародов», свободой большинства населения от религиозной зависимости и верой в непогрешимость и мудрость советской власти, в частности, в отношении защиты прав населения.

В третьей главе «Проблема современного правосознания - состояние и перспективы» дается общая характеристика современного русского правосознания, оцениваются перспективы выхода из кризиса правосознания и рассматриваются необходимые для преодоления кризиса изменения в законодательстве.

В первом параграфе «Современная действительность и нигилистический характер правосознания» автор пытается сделать обобщающие выводы о состоянии современного русского правосознания, характеризуется правовая система, возникшая после разрушения Советского Союза и ее влияние на правосознание россиян, на усиление правового нигилизма.

Для современной России характерны следующие объективные факторы, воздействующие на формирование правосознания: а) высокоорганизованная преступность, поразившая все уровни общества; б) сращивание преступности с властью; в) неэффективные действия правоприменительных органов, которые не способствуют защите прав населения; г) прошедшая преступная приватизация, в результате которой произошло резкое расслоение общества; д) отсутствие национальной гордости и инстинкта самосохранения у большинства русского народа. Все указанные факторы так или иначе связаны с преступностью, в том числе и последний, так как слабость населения провоцирует проявления преступности. Можно уверенно сказать, что преступность - это основная характеристика постсоветского периода существования России.

Постсоветская правовая обстановка в стране привела в первую очередь к утверждению правового нигилизма в русском народе, выраженному в полном неверии в государство и право. Фактически население четко разделилось на две группы. Первая, наиболее активная, но все же малочисленная часть, выражая свой нигилизм вовне, перешла на сторону преступного мира либо занялась бизнесом. Но при нашей действительности, предпринимательство - это зачастую тоже криминальный мир, потому что, работать предпринимателем, честно платить соответствующие налоги в полном объеме, соблюдать различные законы и при этом получать прибыль и развиваться представляется маловероятным. Государство своей политикой по отношению к предпринимателям, созданием различных искусственных препон само толкает их на преступления. Представители второй группы - неактивная, основная часть населения - спокойно позволили обокрасть себя, выгнать многих из домов, а кого-то и поубивать, оставшиеся продолжают свою тихую жизнь, думая только о том, чтобы прокормить себя завтра. Та духовная слабость, которую подавляющее большинство русского населения показало в последнее время, является бесспорным результатом многовековой покорности, привитой русским христианской религией. В общем современный постсоветский период

очень пагубно сказался на русском правосознании, к тому же в нем проявились самые негативные черты русского правосознания, такие, как покорность и терпимость. Общественное правосознание упало до стадии покорности праву, а у весьма значительной части населения переросло в преступное.

Вследствие того, что большинство русских людей утратило национальную гордость и способность к борьбе за свои права, можно смело говорить, что борьба не свойственна русскому правосознанию. Как следствие своей слабости, люди теряют веру в себя, право, государство, и, не веря в возможность отстоять свои права, даже не пытаются этого делать. Тем самым они порождают еще большую безнаказанность нечистоплотных чиновников, которые должны защищать права людей. В результате наличия такого замкнутого круга правовой нигилизм поражает все уровни, все слои российского общества. Поэтому современное правосознание русского парода можно с большой долей истины свести к правовому нигилизму, который отягощен неспособностью бороться за свои права.

Правовой нигилизм проявляется либо в активном действии, направленном на нарушение действующих законов и иных нормативно-правовых актов, либо в пассивном неуважении, недоверии к праву и государству. Наиболее опасны для общества, конечно, активные действия. Но и пассивное неуважение, соединенное с терпимостью к противоправным действиям, также опасно, поскольку усиливает желание правонарушителей воспользоваться этой терпимостью. «Пассивный» правовой нигилизм присутствует сейчас у подавляющего большинства российского общества, причем многие могут перейти и к «активному», при условии получения выгоды.

Источники и формы выражения правового нигилизма анализируются диссертантом через предложенные и сформулированные Н.И. Матузовым^1.результате рассмотрения выяснилось, что все формы можно свести к одной -

1 Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. - Саратов: Изд-во Сарат. гос. академии права, 2003. С. 141-186.

несоблюдение права и закона гражданами и государством. И именно здесь, по мнению автора, кроется единственная возможность преодоления правового нигилизма: необходимо заставить всех неукоснительно соблюдать закон и в первую очередь государственные органы. Только выполняя закон само, государство будет иметь моральное право требовать того же от своих граждан.

Нигилизм усиливался с 90-х г. XX в., в том числе из-за изображения различного рода либеральной интеллигенцией всей русской истории как сборища ошибок. Со страниц газет и сейчас, правда в более завуалированной форме, чем в 90-е г., на народ выплескивается различные поношения русской истории, осмеивается прежний опыт. Эти «ученые» всеми средствами пытаются доказать, что русские - никчемная нация. На словах соединяя себя с нацией, они посыпают голову пеплом, причитая, как же плохо мы жили. В итоге все сводится к идеализации «западных» образов. Без сомнения, народ, которому каждый день внушают, какое он ничтожество, вместе с его исюрией, рано или поздно начнет в это верить. А раз так, то не будет ни национального достоинства, ни стремления к борьбе за свою землю и свои права. Чтобы преодолеть такое, крайне вредное для народа влияние враждебной идеологии, необходимо проводить свою пропаганду и антипропаганду.

Покорность и терпимость, которую русский народ приобрел в своем историческом прошлом, в настоящее время проявляются особенно болезненно. Сейчас, когда в стране уже реально действует жесткие правила капитализма, большинство народа демонстрирует всем свою слабость и нежелание бороться за свои права. По-прежнему доминирует идеализация западного образа жизни, однако очень редко слышатся идеи, чтобы взять от буржуазного общества его главные принципы, в частности необходимость борьбы и отстаивания своих прав. По сущности своей правовой нигилизм и неспособность к борьбе за свои права - это два взаимосвязанных элемента. Правовой нигилизм проявляется особенно сильно там, где люди прогибаются под его агрессией, и отступает, получая отпор. Только избавившись от неуважительного отношения к самим себе, своему праву, люди начнут вытеснять правовой нигилизм из нашего

общества. Если же государство действительно желает изжить правовой нигилизм, захлестнувший нашу Родину, то оно должно помочь людям преодолеть свою терпимость к бесправию, покорность судьбе, неумение постоять за себя, свои интересы, проводя соответствующее правовое воспитание, и создать эффективную систему, обеспечивающую защиту человеку, обратившемуся с жалобой на нарушение своих прав. Это единственный способ выхода из кризиса правосознания, который в принципе может существовать.

Во втором параграфе «Эффективная реализация прав как способ повышения правосознания» автор рассматривает единственно возможный, по его мнению, способ преодоления современного кризиса правосознания - это воспитание народа в духе необходимости добиваться реализации своих прав, т.е. борьба человека за свои права. Как правило, используя разнообразные правовые механизмы, человек имеет реальную возможность реализовать свои, юридически закрепленные возможности. Капиталистическое общество, в котором мы сейчас уже реально живем, должно строиться на основе паритета интересов различных людей, групп, национальностей и т.д., а такой паритет может возникнуть лишь при условии, что каждый будет отстаивать свои интересы. Западный принцип необходимости бескомпромиссной борьбы за свои права с любым их нарушителем должен быть принят нами вместе с капитализмом. Борьба за право, кем бы оно ни нарушалось, - единственное, что может удержать наш народ от его полной деградации. Необходимо проводить активную правовую идеологию и пропаганду, обращенную в первую очередь на людей, не имеющих негативной практики контактов с правоприменительной системой. Тех же, кто столкнулся с несправедливостью и беззаконием, исходящим от правоохранительных органов, также можно «перевоспитать», показав на примерах других, что они побеждают, если действительно борются. В итоге все сводится к правовому воспитанию, сопряженному с повышением национального достоинства, национальной гордости, известной доли агрессивности. Общественное сознание можно воспитывать только на

основе исторического героизма, величия и могущества нации. Человек, воспитанный как представитель великой нации, будет всегда ощущать свою преемственность с великим прошлым, а значит, при соответствующей угрозе по отношению к нему, в том числе его правам, будет готов к сознательной борьбе за себя, свои права, права своих близких, права своей нации и своего государства. Еще И.А. Ильин писал, что воспитание национального достоинства и патриотизма должно происходить с детства: «Русский ребенок должен с самого начала почувствовать и понять, что он славянин, сын великого славянского племени и в то же время сын великого русского народа, имеющего

за собой величавую и трагическую историю, перенесшего великие страдания и

2. Русские люди крушения и выходившего из них не раз к подъему и расцвету» '

должны учиться борьбе за свои права, не отступая ни на шаг, если кто-то пытается их притеснять. Только в борьбе можно обрести свое право, только такое право будет истинно' цениться. Нельзя проявлять слабость. Как абсолютно верно указал наш Президент: «слабых - бьют»^3. ^Н стремление защитить свои права от любого посягательства. Необходимо, чтобы народ приобрел волю к победе над всеми, кто его унижает и нарушает его права, только тогда борьба станет успешной. Необходимо научить людей бороться за свои права, используя все законные возможности, которые имеются в российском государстве.

Задача национальной интеллигенции, связанной с правовой сферой, в этом плане состоит в создании в народе убежденности, что за свои права надо бороться и при этом возможен положительный результат этой борьбы, независимо от того, кто находится на противной стороне: государство, какой-нибудь чиновник, представитель национальной группировки или просто бандит с деньгами.

До широкой публики необходимо доводить победы российских граждан в деле борьбы за свои права, даже если это одна маленькая победа в отдаленном

Ильин И.А. Путь духовного обновления. //Ильин И.А. Путь к очевидности. М.: 1993. С. 239. Пугин В.В. Интервенция. / Рос. газ. 2004. 7 сентября.

городке над каким-нибудь чиновником, тогда народ начал бы постепенно расставаться с нигилизмом, в нем стала бы появляться надежда на то, что свое право можно получить, если за него бороться. Надежда возникает очень быстро, если создать для этого соответствующую почву, а если человек надеется, то ему проще идти на борьбу и легче победить. Но надежду необходимо постоянно подпитывать и поддерживать содействием и повторением новых положительных результатов других людей в борьбе за свое право.

Государству же необходимо осознать, что население, активное в социально-правовом смысле, значительно более выгодно для него, чем пассивное. Правда, при условии, что это действительно правовое государство, радеющее о своем народе. Оно просто не в состоянии само следить за каждым действием своих чиновников. Это вполне может сделать само население страны - люди, которые постоянно, непосредственно соприкасаются с деятельностью государственных чиновников. Только их сознательная борьба за право, а не очередное усиление правоохранительной системы сможет сделать государство действительно сильным.

Следует вывод, что принципиальная возможность выхода из современного кризиса правосознания имеется, необходимы только воля государства, народа и сила каждого гражданина. Для решения такой задачи следует создать систему серьезного правового воспитания с обязательным включением в нее пропаганды борьбы за право, каждодневно демонстрировать победы права над неправом, а также повсеместно содействовать тем, кто желает бороться. В результате в народе повысится имидж правоохранительной системы, которая не просто существует, но и помогает бороться с неправом. Опыт коммунистического правового воспитания будет очень полезен, если переработать его надлежащим образом. Для того чтобы правоохранительная система стала эффективно бороться с неправом, а не с народом, необходимо изменить систему контроля за работниками этой системы, выведя вопрос рассмотрения жалоб и принятия решений по ним из ведомственных границ.

В третьем параграфе «Совершенствование судебной системы как способ преодоления кризиса правосознания» сформулированы предложения об изменении законодательства, способствующие созданию эффективной системы, при которой человек, обратившись за защитой к государству, получал ее в полной мере. Поскольку в нашей стране законы, какими бы хорошими они ни были, перестают быть таковыми на уровне их реализации, реформировать необходимо в первую очередь систему правоприменения, поскольку в первую очередь она зависит от государства. Правоприменительная деятельность должна строится на принципах законности, справедливости и индивидуальной ответственности каждого правоприменителя. Самое главное - это именно индивидуальная ответственность, которая должна вызвать обращение большего внимания на принципы законности и справедливости. Индивидуальная ответственность - это то, чего сейчас фактически нет по отношению к представителям исполнительной, законодательной и судебной власти. Создание системы, при которой ответственность нес бы любой, не взирая на должность, если он нарушает или препятствует гражданину в реализации им своих прав. Предлагаемые изменения в законодательстве могут создать основу для такой ответственности, а значит и для усиления борьбы граждан за свои права. Эти изменения касаются в первую очередь судебной системы как самого важного элемента в законной борьбе за права. По мнению автора, необходимо создание независимой квалификационной комиссии взамен квалификационной коллегии судей, которая бы рассматривала проступки судей и жалобы на них по принципу суда присяжных.

Изменение системы пересмотра решений в судах общей юрисдикции (создание по примеру арбитражных судов полноценных трех инстанций) позволит говорить о том, что решения принятые таким образом будут реально законными. При этом у судьи нижестоящей инстанции, при рассмотрении жалобы на его постановление, должна быть возможность отстаивать его непосредственно.

Сегодня очень важно заставить судей беспокоиться о дальнейшей судьбе их решений, только это сделает их обдуманными, законными и обоснованными. Проблема исполнения - важнейший вопрос, но сейчас судей совершенно не волнует, как их решение будут исполняться и будут ли вообще, что позволяет им, во-первых, выносить необдуманные решения, которые не могут быть исполнены чисто практически в определенной судом формулировке, во-вторых, поддерживая ответчиков, различным образом затягивать исполнение решения. Необходимо создать единую связку из судьи и пристава-исполнителя по исполнению и ответственности, причем чтобы каждый отвечал за бездействие по исполнению решения, только тогда оно будут реально исполняться.

В «Заключении» по результатам исследования излагаются основные выводы, рекомендации и предложения.

Основные положения диссертационного исследования изложены в следующих публикациях автора:

1. Правовой нигилизм - как характеристика современного русского
правосознания. Ростов-на-Дону, 2004. 11,5 п.л.

2. Эволюция правопонимания в современной России //
Государственность и право славянских народов начала XXI века:
Тезисы докладов научно-практической конференции. Под ред.
д.ю.н., проф. И.А. Иванникова. Рост. гос. ун-т путей сообщения.
Межд. инст. предприн. и права. Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ,
2003. 0,4 п.л.

3.                                   Формирование        нового        русского        правосознания        //
Государственность и право   славянских народов:   состояние и
перспективы развития. Тезисы докладов научно-практической
конференции.    Под    ред.    д.ю.н.,    проф.    И.А.    Иванникова.

Ростовский государственный университет путей сообщения. Международный институт предпринимательства и права. Ростов н/Д: Изд-во ООО «ЦВВР», 2004. 0,2 п.л.

4. Борьба за право как высшая стадия правосознания // Правовое и
политическое взаимодействие. Сборник тезисов всероссийской
научно-теоретической конференции. - Ростов-на-Дону-Таганрог:
РЮИ МВД России, Таганрогский ин-т управ, и экон., 2004. 0,2
п.л.

5. Проблема правопонимания при применении права // «Российское
право на современном этапе» - Материалы региональной научно-
практической конференции студентов и молодых ученых, апрель
2003 /Рост. гос. эконом, универ. «РИНХ» -Ростов н/Д., 2003. 0,2
п.л.

Щедрин Олег Геннадьевич

Этнические особенности русского правосознания

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Подписано к печати 19.11.2004 г. Формат 60x84/16 Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 1,60. Тираж 100. Заказ

Ростовский государственный университет путей сообщений Ризография РГУПС

Адрес университета: 344038, г. Ростов-на-Дону, пл. Народного Ополчения, 2.

HOC. НАЦИОНАЛЬНАЯ «

БИБЛИОТЕКА

СПемрвург

09 ЭОО акт

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена рядом объективных предпосылок, среди которых центральное место занимает возросший интерес к проблемам осуществления государственной власти. Причина этого в том, что происходящие в современном мире и в России экономические, социальные, политические процессы не могут не оказывать влияния и на государственно-правовую сферу, что, в свою очередь, влечет эволюцию важной характеристики государства - государственного режима. Поэтому вполне закономерно, что понятие «государственный режим» все более утверждается в качестве одной из важнейших категорий теории государства и права, так как именно оно выражает определяющие, узловые стороны государственной власти и государства в целом.

Категория «государственный режим» применяется при исследовании таких явлений, как «государственная власть», «сущность, содержание и форма государства», «политическая система», «типология государств», «гражданское общество», «правовое государство», при определении соотношения государства и права, государства и общества, положения личности в государстве, и т.д. Необходимость использования понятия «государственный режим» в процессе изучения фундаментальных вопросов теории государства и права подчеркивает сложность и многоплановость данного понятия, его актуальность и практическуюважностьвгосударственнойжизни.

Государственный режим является своеобразным социально-значимым явлением, определяющим содержание и качественное состояние государственности, тенденций развития, взаимодействия с гражданским обществом, сочетания принуждения и убеждения как основных методов властвования и принципов построения властных отношений.

В настоящее время редко можно встретить какой-либо другой термин,

который бы использовался настолько часто, как «государственный режим».

1'ОС НАЦИОНАЛЬНАЯ I I БИБЛИОТЕКА J

* О* И№ •■*//У *J

Государственный режим, получивший сегодня такое широкое признание в науке и практике, вместе с тем является одним из тех явлений, которые продолжают оставаться актуальными и по-прежнему дискуссионными.

В российской теории государства и права среди исследований, посвященных государственным режимам, необходимо отметить работы М.И. Байтина, А. П. Боровикова, Ф.М. Бурлацкого, A.M. Витченко, А.А. Галкина, А. Л. Громыко, А.И. Денисова, Н. В. Дякевича, С. Ю. Кашкина, Н.М. Кейзерова, В.М. Корельского, И.Д. Левина, Г.И. Манова, Н.И. Матузова, А.В. Малько, М.Н. Марченко, А.Н. Медушевского, B.C. Петрова, Б.А. Стародубского, Ю. Г. Сумбатяна, Ю.А. Тихомирова, А. П. Цыганкова, В.А. Четвернина, В.Е. Чиркина и др.¹

В западной государственно-правовой науке категория государственного режима стала предметом пристального изучения со второй половины 40-х годов 20 века. Наряду с такими известными именами как Р. Арон, М. Дюверже, К.

Фридрих, 3. Бжезинский, М. Кертис, С. Липсет, П. Бурдье, М. Доган, Д.
уг р л ьидр.^2, ^{внесшими} значительный вклад в исследование

государственных режимов, своя типология, концепция авторитаризма, тоталитаризма и демократии есть чуть ли не у каждого западного ученого. Анализ основных этих концепций в западной литературе представлен, в частности, в работе М. Догана и Д. Пеласси «Сравнительная политическая социология». Детальный анализ этих концепций в российской литературе дан в

' См., напр.: Лашин А. Г. Возникновение и развитие форм социалистического государства. М, 1974; Стародубский Б. А. Политические режимы европейских буржуазных стран. Свердловск, 1989; Дякевич Н. В. Типология политических режимов: вопросы теории. М, 1993; Кашкин С. Ю. Политический режим в современном мире: понятие, сущность, тенденция развития. М., 1993; Громыко А. Л. Политические режимы. М„ 1994; Распопов Н. П. Политические режимы современности. Н. Новгород, 1995; Сумбатян Ю. Г. Современные политические режимы: структура, типология, динамика. М., 1995; Политические режимы: генезис, сущность и основные формы. // Кентавр, 1995, №6; Чиркин В. Е. Легализация и легитимация государственной власти. // Государство и право. 1995, №8; Боровиков А. П. К вопросу о достоинствах и недостатках политических режимов. Спб., 1996; Понятие политического режима. Спб., 1996; Горобцов Г. А. Армия и политический режим. М., 1996; Матузов Н. И., Малько А. В. Политихо-правовые режимы. // Общественные науки и современность. 1997, №1; Медушевсхий А. Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе. М., 1998; Данилов С. Ю. Правовые демократические государства. М., 1999; Пантин И. К. Демократический проект в современном мире. // Полис. 2002, № 1 и др.

См, напр.: Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М, 1993; Бурдье П. Социология политики. М., 1993; Доган М., Пеласси Д. Сравнитель.ная^ЙолиТЯчтека)г социология. М., 1994; Даль Р. Введение в теорию демократии. М., 1992, О демократии. М., 20DO и др.'

монографии А. П. Цыганкова^1. ^Из последних западных обзорных работ следует упомянуть монографию Р. X. Чилкота^2.

Однако следует заметить, что большинство проводившихся до сих пор исследований были посвящены анализу государственного режима исключительно в связи с понятием формы государства. В опубликованных книгах, учебниках, учебных пособиях, сборниках статей и защищенных диссертациях в рамках теории государства и права государственный режим зачастую рассматривается либо как элемент формы государства, либо отождествляется с понятием политического режима.

В данных исследованиях, как представляется, должного внимания не уделяется содержанию и правовой форме его выражения (установления и функционирования), хотя определение государственного режима всегда связано именно с тем, в каких правовых или неправовых формах он предстает перед исследователем. Правовые нормы закрепляют устройство государства, компетенцию государственных органов и должностных лиц. Именно право должно вводить деятельность государства, процесс осуществления государственной власти в строгие рамки юридических требований, в рамки законности и конституционности.

Все вышесказанное указывает на актуальность и особую значимость темы диссертационного исследования для юридической науки и практики, требующей серьезной теоретической разработки и осмысления.

Цель настоящего диссертационного исследования заключается в теоретическом анализе государственного режима как особого явления и самостоятельной государствоведческой категории, а также правовых форм установления и функционирования государственного режима. Автором анализируются только те государственные режимы, установление и функционирование которых происходит на основе права.

Задачи исследования заключаются в том, чтобы рассмотреть

¹ Цыганков А. П. Современные политические режимы: структура, типология, динамика. М., 1995.

² Читают Р. X. Теории сравнительной политологии. В поисках парадигмы. М, 2001.

государственный режим в качестве характеристики содержания государственной власти, в отличие от традиционного представления о нем как о составной части формы государства; сформулировать понятие государственного режима и выявить его основные признаки; исследовать государственный режим как самостоятельную государствоведческую категорию, не имеющую аналогов в философии и обладающую собственным содержанием и формой; определить правовые формы установления и функционирования государственного режима; выделить и проанализировать конституционно-правовые формы легализации и политико-правовые формы легитимации государственного режима; показать необходимость изучения конституционализма как формально-юридического обоснования легитимации государственного режима; рассмотреть средства, способы, приемы, с помощью которых в праве выражаются два основных метода осуществления государственной власти - принуждения и убеждения.

Методологическую основу диссертации составляют общенаучные методы: диалектический метод, принц ип историзма, системный подход, системный анализ, сравнительный метод, метод дедукции. В работе применялись также частные методы исследования, а именно: системно-функциональный, сравнительно-правовой, исторический, логический, социологический, структурный, институциональный и др.

Теоретической основой работы послужили труды отечественных и зарубежных ученых в области государства и права, а также ученых и специалистов в других областях науки (философов, социологов, политологов), содержащие концептуальные подходы, научные гипотезы и теоретические выводы по многим исследуемым проблемам.

Исследование базируется на категориях диалектики, а также на принципах и теоретических положениях теории государства и права, конституционного, гражданского, административного и других отраслях права. При подготовке диссертации широко использовался нормативно-правовой

материал (положения международных правовых актов, Конституции Российской Федерации и конституций зарубежных стран, российского и зарубежного законодательства, закрепляющих организацию и принципы построения властных отношений), а также общетеоретическая и специальная литература.

Научная новизна исследования определяется поставленными выше целями и задачами, стремлением автора по-новому осмыслить некоторые государствоведческие категории, аргументировать собственную позицию по ряду спорных, малоразработанных в теории государства и права вопросов. Диссертантом анализируются различные концепции и теории, касающиеся государственного режима, высказывается своя точка зрения относительно проблемных аспектов данной темы. Впервые в научной литературе на уровне диссертационного исследования государственный режим рассматривается и анализируется сквозь призму права в качестве самостоятельной категории.

На защиту выносятся следующие положения:

1.    Государственный режим характеризует   не   форму государства,   а
содержание государственной власти, выраженное в средствах, способах
властвования,   а также в   определенных принципах властных отношений,
субъектами которых является государство, общество, индивид. С этих позиций
государственный    режим    предстает    перед    исследователем    в    качестве
функциональнойсторонысодержаниягосударственнойвласти,придающийей
определенную   направленность.   Режим,   по   сути,   и   есть   сама   власть,
представленнаявразрезееестановления,функционированияиразвития.

2.      Государственный    режим    в    работе    трактуется    как    процесс
осуществления   государственной   власти   с   помощью   различных   методов
властвования,   а   также       принц ипов   построения   властных   отношений,
обусловленный целями и задачами, стоящими на данном этапе развития
государства.

3. Государственный режим является самостоятельной

государствоведческой категорией, не имеющей аналогов в философии и обладающей собственным содержанием и правовой формой его выражения вовне. По своему содержанию понятие «государственный режим» стоит наиболее близко к философским категориям «движение», «развитие».

4. Содержательной характеристикой государственного режима являются
методы осуществления, а также принципы построения властных отношений,
которые облекаются в правовую форму.

5. Основной политико-правовой формой установления государственного
режима, его легализации, понимаемой как признание и поддержка режима
законом; и легитимации, понимаемой как поддержка и признание режима
населением, является конституционная форма.

6.     Весь процесс функционирования государственной власти (режима), как
правило, осуществляется в определенных правовых формах (так называемые
нормативные формы), которые создают определенные рамки ее осуществления
(«нормирование»     государственного     режима).     Государственный     режим
функционирует, прежде всего, путем принятия решений, различающихся по
форме        и    содержанию    деятельности    системы    органов,    призванных
реализовывать эти решения,   осуществлять   надзор   за их реализацией   и
принимать необходимые меры в случае их неисполнения.

Научное и практическое значение. Данное диссертационное исследование вносит определенный вклад в разработку теории государственных режимов.

Материалы диссертации могут быть использованы в преподавании соответствующих разделов курса теории государства и права, в деле правового просвещения граждан, а также в практической деятельности государственных органов России и других государств, в правоприменительной работе органов юстиции, суда, прокуратуры и органов внутренних дел

Результаты исследования могут быть использованы при политическом анализе общественных процессов и выработке адекватных оценок процесса

осуществления государственной власти в России и в других странах, при научной экспертизе тех или иных политических решений, в процессе прогнозирования социально-политической ситуации и динамики государственных режимов.

Апробация результатов исследования. Работа выполнена на кафедре теории государства и права и политологии юридического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. Основные положения, результаты и материалы настоящего исследования прошли апробацию в научной и учебно-педагогической сферах. Выводы работы отражены в ряде публикаций, докладывались на ежегодных научно-практических конференциях в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова («Ломоносов-2002, 2003»), неоднократно обсуждались на заседаниях кафедры теории государства и права и политологии юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, использовались при чтении курса «Теория государства и права» и в процессе проведения семинарских занятий.

Структура диссертации обусловлена ее целями и задачами, состоит из введения, трех глав, содержащих И параграфов, в которых раскрываются основные направления исследования, и заключения.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы, излагается степень ее научной разработанности, определяются цели и задачи исследования, характеризуется методологическая основа работы, обосновывается научная новизна и практическая значимость предпринятого исследования.

В первой главе - «Общая характеристика государственного режима» -раскрываются основные подходы к рассмотрению государственного режима в юридической литературе, анализируется понятие и признаки государственного режима, исследуется понятие и основные черты государственной власти, соотношение государственного режима с другими сопредельными понятиями, такими как сущность, содержание и форма государства.

Первый параграф - «Понятие и признаки государственного режима»-посвящен анализу основных подходов и точек зрения на понятие и признаки государственного режима (К. Бекстер, Д. Истон, Ж.-Л. Кермонн, Г. Лассуэл, И. Л. Левин, Г. Н. Манов, Ф. Ригтс, Б. А. Стародубский, В. Е. Чиркин и др.). Большинство ученых определяют государственный режим как совокупность приемов и методов, при помощи которых осуществляется государственная власть. В этом плане сам термин «государственный режим» используется, главным образом, дляхарактеристики формыгосударства и при анализе основных направлений систематически осуществляемой государственной деятельности, в которой раскрывается его сущность и социальное назначение, а иногда отождествляется с различными понятиями юридической науки («форма правления», «государственный строй», «политический режим» и др.).

В диссертации обосновывается необходимость исследования государственного режима не в традиционном плане, как структурного элемента формы государства и отождествления его с понятием

политического режима.

В работе государственный и политический режимы рассматриваются как несовпадающие явления, а их соотношение характеризуется диалектическими моментами. Государственный режим это, прежде всего, содержание государственной власти. Он складывается в результате деятельности органов государства и выступает как составная часть политического режима. Политический режим, в отличие от государственного, воплощается в деятельности не только органов государства, но и политических партий, массовых движений, других объединений, преследующих политические цели, а иногда в результате непосредственной политической деятельности различных слоев населения, их массовых выступлений.

По мнению автора, государственный режим является особым явлением и самостоятельной государствоведческой категорией, не имеющей аналогов в философии, и обладающей собственным содержанием и правовой формой: его выражения вовне.

В параграфе проблема существования различных подходов к определению режима и трудности, возникающие при выявлении его признаков, объясняются попыткой некоторых ученых автоматически распространить философские категории на юридические науки, подогнать понятие «государственный режим» под одну из категорий философии. Диссертант обосновывает подход, согласно которому использование философских категорий отнюдь не должно ограничиваться простым распространением их на материал теории государства и права. Необходимо на основе диалектики (а не только учения о категориях) формулировать собственные научные категории в рамках данной отрасли знаний и на базе конкретного материала.

В свете сказанного государственный режим понимается в диссертации какпроцессосуществлениягосударственнойвластиспомощьюметодов

властвования, атакжепринциповпостроениявластныхотношений, обусловленный целями и задачами, стоящими на данном этапе развитиягосударства,

В ходе исследования автор приходит к выводу о том, что государственный режим, выступая как деятельное начало, как процесс осуществления государственной власти, включает в себя одновременно момент статичности. Он представляет собой определенное состояние государственной власти, а именно, - состояние постоянной динамики, процесс постоянного становления, функционирования и развития государственной власти.

В работе обосновывается положение, согласно которому анализируемое понятие ассоциируется не с формой государства, а с содержанием власти, ее природой, выраженной в средствах, способах властвования, а также в определенных принципах властных отношений, субъектами которых является государство, общество, индивид. Государственный режим предстает в качестве функциональной характеристики государственной власти. Режим с таких позиций и есть сама власть, но представленная в разрезе ее становления, функционирования и развития.

Во втором параграфе - «Основная характеристика государственной
власти» - рассматриваются различные подходы к пониманию
государственной власти (бихевиористский, психологический,
телеологический, системный, структурно-функциональный,

реляционистский и др.), а также выявляются ее основные черты и соотношение с другими понятиями теории государства и права, такими, как «политическая власть», «влияние», «господство», «принуждение» и другие.

Власть в работе понимается в социологическом плане, как волевое отношениемеждусубъектомиобъектом.

Основными признаками власти, согласно сложившемуся о ней представлению в научной литературе, являются следующие:

1) юля, под которой понимается активное выражение целевых установок, инициирующее и направляющее ту или иную деятельность. Как компонент власти, воля предполагает ее реализацию или с использованием убеждающих, разъяснительных мер, либо посредством силы;

2) доминирующее положение субъекта - подчинение объекта. В связи с
этим анализируется категория господства, т.к. именно она означает наличие
отношений доминирования-подчинения между индивидами, отталкиваясь от
которой в диссертации утверждается, что в зависимости от конкретно-
исторических условий власть может выступать либо как сочетание отношений
"господства-подчинения", либо проявляться только в отношениях
"руководства-подчинения";

3) средства и методы, которые применяет субъект властных отношений для
того, чтобы обеспечить доминирующее положение над объектом, включающие в
себя принуждение - как один из методов осуществления государственной власти
и убеждение, под которым понимается система представлений человека,
сформировавшаяся в результате жизненного опыта, идейного воздействия
различных факторов.

Исходя из вышеуказанного понимания социальной власти, государственная власть как ее разновидность определяется в виде социального волевого отношения, в котором одной из сторон является особый политический субъект - государство в целом, его отдельные органы, должностные лица, опирающееся на специальный аппарат принуждения, и располагающее монопольным правом издавать нормы, обязательные для всего населения. Государственная власть отличается от других видов социальной власти наибольшими возможностями воздействия на общество, в частности, с помощью правотворчества, юрисдикции, налоговой и таможенной политики, государственного принуждения и др. При этом государственная власть в работе не сводится к власти политической (как более широкому по объему понятию), а представляет собой разновидность последней.

В третьем параграфе под названием «Соотношение понятия

государственного режима с понятиями «сущность», «содержание» и «форма» государства» автор высказывает мнение, что государственный режим как характеристика государственной власти проявляется в государстве как элемент властных полномочий, которыми обладают государственные органы и должностные лица. Иными словами, государственный режим выражается в содержании государства, под которым понимается система образующих его государственных органов и должностных лиц (механизм государства), обладающих конкретным объемом полномочий (компетенция), проявляющиеся вовне в виде общеобязательных решений. В форме государства режим проявляет себя как организационно-политические принципы внутренней организации содержания государства (принцип разделения властей, парламентаризм, принцип федерализма), представляя внутренний аспект формы правления и формы государственного устройства.

Из сказанного делается вывод о том, что государственный режим есть процесс постоянного развития государства, его изменения, динамики. Эти процессы влияют на саму сущность государства (могут привести к его разрушению), содержание (меняется система государственных органов, функции) и форму. Используя философские категории, можно говорить о том, что понятие «государственный режим» стоит наиболее близко не к категориям формы, сущности или содержания, а к категории движения, развития.

Во второй главе - «Правовые формы установления государственного режима» - анализируется понятие правовой формы, связи права с государственным режимом, которая выражается в понятиях легальности и легитимности; определяются конституционно-правовые формы легализации государственного режима и политико-правовые формы легитимации государственного режима; исследуется конституционализм как формально-юридическое основание легитимации государственного режима.

В первом параграфе - «Право как основа установления и

функционирования государственного режима (легальность, легитимность)» автор обосновывает необходимость рассмотрения государственного режима в неразрывной связи с его правовой формой. Отмечается, что определение государственного режима всегда связано с тем, в каких правовых или неправовых формах он предстает перед исследователем. Именно конкретная правовая система в содержании своих правоустановительных и правоприменительных актов, в организации государственной власти и других характеристиках позволяет достаточно точно определить вид режима, прогнозировать его динамику.

В работе высказывается мнение, что весь процесс установления и функционирования государственной власти (режима), как правило, осуществляется в правовых формах, (так называемые нормативные формы), которые создают определенные рамки ее осуществления (нормирование государственного режима). В праве закрепляется перечень органов государственного управления, их компетенция, взаимоотношения, процедуры и границы деятельности, а также права личности и гарантии их соблюдения. Именно с помощью права практически утверждается и реально осуществляется государственный режим, т. к. последний, как правило, облекается в юридическую форму.

Диссертантом делается вывод онеразрывнойсвязигосударственного режима и его правовой формы, под которой понимается объективно выраженная и устойчивая связь права с неправовым по своей сути явлением, которое нуждается в юридической регламентации (так называемая «внешняяформа»).

В работе обосновывается тезис, согласно которому, связь государственного режима с правом находит свое выражение в понятиях «легальность», «легализация», а также - «легитимность», «легитимация», рассматриваемые автором как определенные основания государственного режима, в соответствии с которыми он затем функционирует.

При этом под легализацией понимается установление, признание, поддержка режима законом, прежде всего конституцией, его опора на закон. Легитимация режима оценивается не по текстам принятых в той или иной стране программ и законов (хотя и это имеет значение), а по практической деятельности. Поэтому легитимация государственного режима может включать и, как правило, включает легализацию.

Отталкиваясь от различных концепций легальности и легитимности, которые подробно анализируются в работе (М. Вебер, Д. Истон, Ж.-Д. Шабо и др.), делается вывод, согласно которому, в зависимости от того, насколько государственный режим соответствует правовой форме, устанавливается и действует в рамках права, насколько он признается и поддерживается населением, соответствует его интересам, объективно выраженным в праве, зависит эффективность и стабильность самого государства в целом.

Во втором параграфе - «Конституционно-правовые формы
легализации государственного режима» - обосновывается положение о том,
что основной правовой формой легализации государственного режима
является конституционная форма. Именно в конституции фиксируются
основные права и юридические начала, обязательные для всех участников
правовых отношений, конкретизируется вся совокупность гражданских,
социальных и политических прав и свобод, закрепляется достигнутый в
обществе масштаб свободы человеческой личности, определяются пределы
компетенции органов власти, а также характер демократичности и способы
реализации государственной власти. Исходя из основополагающих норм
формируется система законодательства, соответствующие

правоприменительные и правозащитные механизмы. Конституция фиксирует определенные правовые рамки, в пределах которых допускается императивное воздействие наличность и общество со стороны государства.

В работе исследуются основные способы подготовки (Учредительное собрание, парламент, «круглые столы» и др.), принятия конституции

(Учредительное собрание, парламент, референдум), ее гуманистическое содержание, соответствие деятельности государственных органов ее нормам, которые рассматриваются как главные доказательства процедуры легализации государственного режима.

Делается вывод о том, что конституция создает правовые пределы осуществления власти, функционирования государственного режима и является основной юридической формой его выражения.

В третьем параграфе - «Политико-правовые формы легитимации государственного режима» - рассматриваются различные способы и этапы легитимации государственного режима.

В связи с этим утверждается, что процедура легитимации связывается с юридическим анализом подготовки и принятия конституции, с изучением решений конституционных судов и других органов конституционного контроля, анализом данных выборов и референдумов, меньше с содержанием правовых актов, больше - с их оценкой. В условиях цивилизованных социальных отношений важнейшей стороной легитимации является правовое урегулирование и практическое осуществление прихода и смены высших должностных лиц власти (соблюдение сроков всеобщих выборов, пребывание на посту президента; уход правительства в отставку при неодобрении его политики).

По мнению диссертанта, политико-правовые формы легитимации государственного режима связаны с национальными, региональными и географическими особенностями той или иной страны, а также с той или иной политико-правовой культурой общества, которая содержит в себе как элементы позитивной оценки существующего государственного режима, так и элементы негативной оценки. Количество позитивных ценностей определяет степень легитимности того или иного государственного режима. В свете сказанного политико-правовая культура и легитимность находятся в тесной связи, первая - основание и причина легитимации того или иного

вида государственного режима. Соответственно, и формы легитимации определяются в большей степени типом политико-правовой культуры, господствующей в том или ином обществе. Именно в политико-правовой культуре надо искать опору того или иного государственного режима, корни тирании и авторитаризма, либерализма и демократии. Кроме политической и правовой культуры населения на процесс легитимации оказывает существенное влияние и ряд других факторов. Это и общая культура, средства массовой информации, уровень благосостояния, а также традиции, привычки, стереотипы поведения, фольклор и даже слухи.

На основе сказанного диссертант делает вывод о том, что легитимация государственного режима - это сложный процесс, выраженный в специфической политико-правовой форме, включающей ряд следующих стадий: 1) социально-политическое обоснование государственного режима; 2) формирование высших органов государственной власти; 3) юридическое обоснование, легализация государственного режима; 4) поддержание авторитета государственным режимом; 5) нейтрализация новым государственным режимом возможного противодействия.

В работе высказывается мнение, что легитимность составляет суть и природу того или иного вида государственного режима, и вопрос только случая и времени, через которое нелегитимируемые государственные режимы прекратят свое существование как неэффективные.

В четвертом параграфе - «Конституционализм как формально-юридическое основание легитимации государственного режима» - автор характеризует взаимосвязи легализации и легитимации государственного режима, которые находят свое выражение в теории конституционализма.

В настоящее время для того, чтобы государственный режим был легитимным, он • должен соответствовать основным принципам, разработанным теорией конституционализма и быть закрепленным в конституции государства, претендующего на статус демократической

державы.

В связи с государственным режимом в работе исследуются основные принципы конституционализма, такие, как: 1) верховенство конституции как Основного закона; 2) согласие народа на правительство. Принцип проявляется, прежде всего, в непосредственной демократии, когда от мнения народа зависит создание представительного органа или принятие Основного закона; 3) политическая децентрализация власти, принцип разделения властей; 4) гражданское общество; 5) неприкосновенность личности; 6)нормативно-правовое закрепление деятельности органов государственной власти; 7)реальность действующей конституции, действенность закрепленных в ней положений.

Анализ основных принципов конституционализма показывает, что именно через призму конституционализма можно воспринять образ государства как целостного явления, государственную власть и государственный режим в той или иной стране.

Государственный режим, основанный на принципах теории конституционализма, выраженных нормативно и закрепленных в праве, будет в наибольшей степени легитимен, являясь основой стабильности и развития общества и государства.

В третьей главе - «Правовые формы функционирования государственного режима» - содержательная характеристика государственного режима анализируется сквозь призму права. В частности, дается правовая характеристика двум основным принципам построения властных отношений - принципу демократизма и авторитарности, и двум основным методам осуществления государственной власти - убеждению и принуждению.

В первом параграфе под названием - «Правовая характеристика принципов построения властных отношений (принцип демократизма и авторитарности)» - автор высказывает мнение, что в основе построения властных отношений лежат два основополагающих принципа - принцип

демократизма и авторитарности, которые, закрепляясь в праве, становятся правовыми.

В параграфе дается правовая характеристика принципа демократизма, который проявляется в таких основных идеях, как: разделение властей, децентрализованное построение системы государственного аппарата, наличие системы местного самоуправления для решения вопросов местного значения, гарантированность прав и свобод личности, взаимная ответственность личности и государства, свобода выбора варианта поведения, общедозволительное регулирование в праве и др.

В отличие от принципа демократизма, принц ип авторитарности характеризуется наличием строго централизованной системы государственного аппарата, диктатом государства и его органов, наличием жесткой дисциплины, нарушением прав и свобод личности, отсутствием гарантий их реализации, односторонней ответственностью личности перед государством, применением массовых репрессий, разрешительным типом регулирования в праве и др.

Во втором параграфе - «Общая характеристика основных методов осуществления государственной власти (метод убеждения и принуждения)» -автор полагает, что государственный режим функционирует, прежде всего, путем принятия решений, различающихся по форме и содержанию деятельности системы органов, призванных реализовывать эти решения, осуществлять надзор за их реализацией и принимать необходимые меры в случае их неисполнения (меры государственного принуждения). Государственный режим может осуществляться также и более мягкими способами - с использованием рекомендаций, советов, пожеланий, призывов и т.п. В данном случае государство не использует жесткие правовые предписания и признает свободу действий подвластных субъектов, ставя ей определенные правовые рамки, призванные оградить других лиц от произвольных действий. К числу мягких способов осуществления государственной власти относятся такие, как обещания и взятые на себя

обязательства вознаграждения за определенную деятельность (премии, награды, льготы и т.д.).

Методы осуществления государственной власти раскрываются через правовой инструментарий (способы, приемы и средства), при помощи которых осуществляется воздействие на подвластного субъекта в целях придания его поведению желательного направления. Среди них рассматриваются: запреты, ограничения, предписания, дозволения, поощрения, стимулирования т. п., которые обычно сводят в две более обобщенные группы - правовые стимулы и правовые ограничения.

Методы убеждения и принуждения, как справедливо отмечается в научной литературе, не полностью совпадают с правовым стимулом и ограничением. В частности, правовое стимулирование, например, зачастую является одновременно и процессом убеждения в выгодности той или иной ситуации, определенного правового средства, процессом добровольности выбора наиболее приемлемой формы поведения. Убеждение как универсальный метод государственного управления лежит в основе правового стимулирования, является его фундаментом. Собственно правовое стимулирование основано на таком психологическом воздействии, когда субъект выбирает, отдает предпочтение более убедительным -(более заинтересованным) в этом смысле правовым средствам и характеру поведения. Несомненно, степень убеждения в разных правовых стимулах различна и ее отсутствие говорит, скорее, о слабости процесса стимулирования, чем о его силе.

Принуждение, в свою очередь, также шире, чем область правового ограничения, которое невозможно и бессмысленно без первого. Правовое ограничение - это процесс правового принуждения на информационно-психологическом уровне, в выполнении действий в интересах управомоченного.

Третий параграф - «Правовая характеристика метода принуждения» -посвящен анализу правовых средств, при помощи которых в праве

закрепляется и действует метод принуждения.

В связи с этим отмечается, что в настоящее время в странах, признающих себя правовыми и демократическими, меры государственного принуждения должны строго закрепляться в законе и применяться в соответствии с определенными принц ипами, некоторые из которых рассматриваются в работе (например, принцип соразмерности деяния и наказания (взыскания); презумпция невиновности и др.). Многие принципы применения мер государственного принуждения закреплены в современных конституциях, в законодательстве, в международных пактах о правах. В современном государстве применение мер государственного принуждения возможно лишь в рамках законов, определяющих составы правонарушения и санкции за их совершение, а также порядок (процедуру) исследования обстоятельств правонарушения, принятие обоснованного решения о правонарушении и (если оно действительно было) применении санкции, порядок исполнения принятого решения.

Далее в работе подробно анализируется правовое принуждение, под которым понимается исключительно государственное принуждение, вид и мера которого строго определены правовыми нормами (содержатся в санкциях правовых норм) и которое применяется в процессуальных формах (четких процедурах). Это: 1) меры пресечения, ограничения, правовосстановления (меры защиты субъективных прав и обязанностей), превенции, юридической ответственности; а также 2) правовые средства (обязанности, запреты, санкции).

В четвертом параграфе - «Правовая характеристика метода убеждения» - подробно раскрывается содержание метода через анализ различных правовых средств, а именно: льгота, поощрение и др.

В отличие от принуждения, метод убеждения достаточно сложно определить в правовых формах, где государство в лице государственных органов и должностных лиц воздействует на подвластных преимущественно неправовыми способами. Так, например, наиболее эффективным неправовым

способом воздействия, которое достаточно часто используют лица, осуществляющие власть, это воздействие на сознание граждан через средства массовой информации. Воздействие СМИ является очень сильным и мощным средством формирования общественного мнения. Подача информации может сыграть в обществе стабилизирующую, позитивную роль, но способна также и отрицательно повлиять на отношение народа к властным структурам.

В работе отмечается, что и сам характер законов в той или иной стране, провозглашенные в них демократические принципы и институты, наличие действующей Конституции, прежде всего ее преамбула, могут быть специфическим средством убеждения.

Делается вывод о тесной взаимосвязи убеждения и принуждения, хотя достаточно трудно провести четкую грань между ними, позволяющую отграничить эти методы друг от друга. Убеждение может включать в себя определенный момент принуждения. Методы принуждения, правовые ограничения, наоборот, включают в себя как сдерживание, так и определенные стимулирующие моменты. В частности, уголовно-правовой запрет, угрожая наказанием за одни действия (преступные), тем самым побуждает к другим, стимулирует положительные поступки.

В демократических государствах широко используются комбинированные способы воздействия со сложным сочетанием поощрений с запретами, обязываниями, дозволениями. Это обусловливает правомерный характер деятельности субъектов, что, соответственно, может привести к сужению сферы государственного принуждения. Современное законодательство ориентировано на расширение сферы поощрительных мер, стимулирующих начал, что позволяет наряду с принудительными мерами создать хорошо работающую систему обеспечительных средств реализации норм' права, основанных на стимулировании, поощрении, одобрении, убеждении.

Поэтому, оценивая тот или иной государственный режим, давая ему

соответствующую характеристику, важно установить, какие методы осуществления государственной власти являются главными, ведущими, составляют существо, доминанту государственного режима.

В заключении подведены итоги проведенного исследования, обобщены наиболее важные, по мнению диссертанта, результаты.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. К вопросу о понятии государственной власти // Вестник
Московского университета. Серия 11. Право. 2004, № 1. - 0,5 п.л.

2. Спорные вопросы понятия и характеристики государственного
режима / Юридическая наука и проблемы ее совершенствования. Сборник
статей. Пермь, 2004. -1,5 п.л.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Годило Николай Николаевич

Теоретические проблемы уголовной

ответственности и форм ее реализации

автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид.

наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.08

Ставрополь - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

Диссертация выполнена в Государственном образовательном

учреждении высшего профессионального образования «Пятигорский государственный технологический университет»

Научный руководитель:

Заслуженный юрист Российской Федерации доктор юридических наук, профессор ТащилинМихаил Тихонович

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Пинкевич ТатьянаВалентиновна

кандидат юридических наук РадачинскийСергей Николаевич

Ведущая организация: Северо-Осетинскийгосударственныйуниверситет

Защита состоится 18 декабря 2004 года в 14.00 час на заседании Диссертационного Совета КМ 212.256.03 при Ставропольском государственном университете (355009 г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ставропольского государственного университета

Автореферат разослан «________ »______________ 2004 года

Ученый секретарь

регионального диссертационного совета КМ212.256.03

при Ставропольском государственном универсст£Те

кандидат юридических наук, доцент Т.И. Демченко

у⁷

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Институт уголовной ответственности является исключительно важным в уголовном праве, с его помощью реализуются охранительные правовые отношения, возникающие в результате совершения преступления. Современное состояние криминальной ситуации в Российской Федерации, особенности пенитенциарной системы, действие нового уголовного законодательства, а также последующие изменения и дополнения, требует переосмысления понятия уголовной ответственности, законодательного его закрепления, четкого разграничения оснований и порядка возникновения, освобождения, реализации в различных формах и видах.

Многолетний мировой и российский опыт формирования и развития института уголовной ответственности вобрал в себя многие позитивные положения, закрепленные в Уголовный кодекс Российской Федерации, который содержит четвертый раздел, посвященный освобождению от уголовной ответственности и от уголовного наказания. Глава 11 данного раздела УК РФ, в редакции закона на 1 ноября 2004 года, предусматривает три вида освобождения от уголовной ответственности: 1) деятельное раскаяние (ст. 75 УК), 2) примирение с потерпевшим (ст. 76 УК), 3) истечение сроков давности (ст. 78 УК). Глава 12 - шесть видов освобождения от уголовного наказания: 1) условно-досрочное (ст. 79 УК), 2) замену неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст. 80 УК), 3) в связи с изменением обстановки (ст. 80¹)^, ⁴)^в ^связи ^с ^{болезнь}ю (ст.81 УК), 5) в связи с отсрочкой отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей (ст. 82 УК) и 6) в связи с истечением срока давности обвинительного приговора суда (ст. 83 УК).

Вместе с тем, до настоящего времени нет закрепления самого понятия уголовной ответственности, действуют спорные и противоречивые подходы, определяющие различные формы ее реализации, основания освобождения от уголовной ответственности и видов ее реализации в уголовно-правовых нормах.

Предлагаемое понятие уголовной ответственности, система оснований для освобождения от уголовной ответственности, система уголовно-правовых норм по реализации уголовной ответственности при освобождении от назначения уголовного наказания, при его назначении, при освобождении от его отбытия послужит дальнейшему развитию института уголовной ответственности, разрешению ряда проблем в правоприменительной и судебной практике.

Степень изученности темы исследования. Различные теоретические, законодательные и правоприменительные аспекты института уголовной ответственности разработаны в трудах ученых: З.А. Астемирова, Х.Д.Аликперова, В.К. Дуюнова, Б.В. Здравомыслова, В..Д. Иванова, Н.В. Исакова, И.И. Карпеца, С.Г. Келиной, И.Я. Козаченко, Л.Л. Крутикова, В.Н.Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, СВ. Максимова, А.В. Наумова, В.Н. Петрашова, Л.А. Прохорова, Т.В. Пинкевич, Б.Т. Разгильдиева, М.Т. Та-щилина, В.И. Ткаченко, Г.И. Чечеля, АЛ. Чугаева, М.Д. Шаргородского; в работах российских ученых досоветского периода: А.Ф.Кистяковского, С.Н. Мокринского, Н.Д. Сергиевского, В.Д. Спасовича, Г.И. Солнцева, Н.С. Таганцева, И.Я. Фойницкого; в трудах зарубежных авторов: Ф.Бауэра, Ч.Беккария, А.Бернера, Г.Гегеля, И. Канта, Н.Кристи, Я.Малеца, Платона, С. Тэймана, Х.Тибора и некоторых других.

Названные и ряд других авторов внесли существенный вклад в разработку теоретических и практических вопросов относящихся к институту уголовной ответственности. Вместе с тем, действующее уголовное законодательство, правоприменительная и судебная практика требует дополнительного теоретического осмысления института уголовной ответственности, разработку новых идей и предложений по его совершенствованию.

Цели и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является разработка теоретических положений касающихся уголовной ответственности и форм ее реализации, выработанных научно-обоснованных рекомендаций по дальнейшему развитию института уголовной ответственности, предложений по совершенствованию уголовного законодательства, направленного на совершенствование данного института, обеспечивающего достижение его целей.

Цели исследования обусловили постановку, и, соответственно, решение следующих задач:

1) раскрыть понятие и сущность уголовной ответственности, опре
делить ее функции и формы реализации с учетом изменений в уголовном
законодательстве;

2) рассмотреть виды уголовной ответственности, дать их классифи
кацию, а также оснований освобождения от уголовной ответственности;

3) дать характеристику реализации уголовной ответственности без
назначения уголовного наказания;

4) исследовать проблемные вопросы реализации уголовной ответст
венности без назначения наказания;

5) раскрыть понятие, цели и принципы реализации уголовной от
ветственности в виде назначения уголовного наказания;

6) изучить практику реализации уголовной ответственности право
охранительными органами и судами Российской Федерации;

7) дать анализ видов уголовного наказания и особенностей осво
бождения от отбытия уголовного наказания;

8) разработать конкретные предложения по дальнейшему совершен
ствованию законодательства об уголовной ответственности, формах и ви
дах ее реализации.

Объект исследования составляют система общественных отношений, складывающаяся по поводу уголовной ответственности и форм ее реализации, тенденции ее развития.

Предметом исследования являются: проблемы уголовной ответственности; ее сущности, основные тенденции и закономерности развития данного института; соответствие данного института нормам международного уголовного права.

Методологическую основу исследования составляет диалектико-материалистический метод познания, в рамках которого применялись общие и частные методы: исторический, конкретно-социологический, системно-структурный, формально-логический, логико-семантический, сравнительного правоведения, метод экспертных оценок и другие.

Эмпирическую базу диссертации составили: постановления Пленума Верховного Суда РФ, его Президиума, а также определений его Судебной коллегии по уголовным делам, проведенные автором конкретные социологические исследования с применением методов анкетирования, анализа судебной практики, в том числе 258 приговоров в отношенных лиц, освобожденных от уголовной ответственности либо от назначения уголовного наказания, 392 материала об освобождении от отбывания уголовного наказания. Проведено анкетирование 116 судей, прокуроров и адвокатов, а также 182 осужденных, содержащихся в Георгиевской воспитательной колонии. Результаты исследований сопоставлялись с данными, полученными из других регионов РФ, с разъяснениями Конституционного и Верховного Судов РФ. В определенной мере автор использовал личный опыт работы в качестве федерального судьи и старшего преподавателя университета.

Нормативной базой диссертационного исследования являются: Конституция Российской Федерации, Уголовный кодекс РФ, Уголовно-исполнительный кодекс РФ, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, уго-

ловное законодательство зарубежных стран: Англии, Германии, Дании, Латвии, Молдовы, США, Украины, Швеции, Японии, международно-правовые документы и нормативные акты досоветского периода, имеющие отношение к данной теме исследования.

Научная новизна диссертационной работы видится в теоретическом исследовании института уголовной ответственности на современном этапе, в контексте действия Уголовного кодекса РФ в редакции закона на 1 ноября 2004 года. Сформулированы предложения по дополнению и изменению отдельных уголовно-правовых норм. Научная новизна реализована в предложениях, вынесенных на защиту.

Основные положения диссертационного исследования, выносимые на защиту:

1) понятие уголовной ответственности, под которой автор понимает
обязанность лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние подверг
нуться мерам воздействия, предусмотренным не только уголовным, но
также уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законом;

2) предложение, рассматривать систему оснований освобождения от
уголовной ответственности в трех видах: 1) не достижение возраста, 2)
невменяемость и 3) истечение сроков давности;

3) предложение об изменении уголовного законодательства,
содержания главы 11 Уголовного Кодекса, с изложением в редакции:
статьи 75 «Освобождение от уголовной ответственности в связи с не
достижением возраста»; и статьи 76 «Освобождение от уголовной
ответственности в связи с невменяемостью»;

4) предложение, рассматривать как систему уголовно-правовых
норм по реализации уголовной ответственности в виде освобождения от
назначения уголовного наказания, включающую в себя основания: 1) из
менение обстановки, 2) амнистию, 3) деятельное раскаяние, 4) примире
ние с потерпевшим, 5) применение принудительных мер воспитательного
воздействия, 6) наличие иммунитета;

5) предложение по изменению уголовного законодательства путем
дополнения раздела IV Уголовного Кодекса главой 12¹ «

назначения уголовного наказания» следующим содержанием: «Статья 781. Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с измене-

нием обстановки»; «Статья 78^2. Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с амнистией»; «Статья 78^3. Освобождение от назначе-

ния уголовного наказания в связи с деятельным раскаянием»; «Статья 784. 0свобождение от назначения уголовного наказания в связи с прими-

рением»; «Статья 78 . Освобождение от назначения уголовного наказания

с применением принудительных мер воспитательного воздействия»;
₍Р 786. Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с

иммунитетом»;

6) предложение, рассматривать как систему уголовно-правовых
норм по реализации уголовной ответственности в виде освобождения от
отбывания уголовного наказания, включающую в себя основания: услов
но-досрочное освобождение, замену неотбытой части более мягким ви
дом наказания, болезнь, отсрочку, давность обвинительного приговора
или его отмену с прекращением уголовного дела, амнистию, помилова
ние;

7) предложение по изменению уголовного законодательства путем
внесения изменения в название главы 12 УК РФ «Освобождение от нака
зания» на «Освобождение от отбывания уголовного наказания», с изло
жением ее содержания в следующей редакции: Статья 79. Освобождение
от отбывания уголовного наказания условно-досрочно; Статья 80. Осво
бождение от отбывания уголовного наказания с заменой неотбытой части
более мягким видом наказания; Статья 81. Освобождение от отбывания
уголовного наказания в связи с болезнью; Статья 82. Освобождение от
отбывания уголовного наказания в связи с отсрочкой; Статья 83 Освобо
ждение от отбывания наказания в связи с давностью обвинительного при
говора или его отмены с прекращением производства по делу; Статья 84.
Освобождение от отбывания уголовного наказания в связи с амнистией;
Статья 85. Освобождение от отбывания уголовного наказания в связи с
помилованием;

8) предложение об изменении уголовного законодательства в виде
дополнения УК статьей 62 следующего содержания:

Статья 62'. Назначение уголовного наказания с учетом мнения потерпевшего

1. Срок и размер уголовного наказания лицу, признанному винов
ным в совершении преступления, но заслуживающему, по мнению потер
певшего, снисхождения, не могут превышать трех четвертей максималь
ного срока или размера наиболее строгого вида уголовного наказания,
предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настояще
го Кодекса.

2. Срок и размер уголовного наказания лицу, признанному винов
ным в совершении преступления, но заслуживающему, по мнению потер
певшего, особого снисхождения, не могут превышать половины макси-

мального срока или размера наиболее строго вида уголовного наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

3. Назначение уголовного наказания с учетом мнения потерпевшего производится после учета обязательных обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотренных Общей частью настоящего Кодекса.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения, выводы и предложения диссертации заслушивались на заседаниях кафедры уголовного права и процесса юридического факультета Пятигорского государственного технологического университета и научной правовой проблемной лаборатории Ставропольского краевого суда, научно-практических конференциях, курсах повышения квалификации судей, Вузовских «Днях науки», изложены в информации, направленной в Государственную Думу РФ.

Автором опубликованы: пособие по теме исследования «Назначение наказания по уголовному праву России», четыре статьи, методические рекомендации, учебно-методический комплекс по изучению дисциплины «Проблемы назначения уголовного наказания», общим объемом 19,6 п.л. Результаты исследования внедрены в учебный процесс ПГТУ и практическую деятельность ряда судов Ставропольского края.

Объем и структура диссертации. Диссертация выполнена в объеме, соответствующем требованиям ВАК. Структура работы определялась с учетом особенностей избранной темы, последовательность материала соответствует характеру исследования основных проблем в том аспекте, в котором она представлялась диссертанту наиболее приемлемой для лучшего раскрытия темы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих семь параграфов, заключения и библиографического списка.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается причина выбора темы диссертационного исследования, ее актуальность и степень научной разработанности, формулируются цели и задачи, определяются объект и предмет исследования, раскрываются методологическая, нормативная, теоретическая и эмпирическая базы исследования; показывается научная новизна, и формулируются основные положения, выносимые на защиту; приводятся сведения о теоретической и практической значимости, а также данные об апробации результатов диссертационного исследования, об объеме и структуре диссертации.

Глава первая «Теоретические и законодательные проблемы развития института уголовной ответственности» посвящена теоретическим и законодательным проблемам развития института уголовной ответственности.

В первом параграфе главы первой: «Уголовная ответственность: понятие, функции и формы реализации» исследуется и рассматривается институт уголовной ответственности, который, по мнению автора, представляет собой действенный рычаг воздействия на поведение субъектов общественных отношений. Далее раскрывается понятие уголовной ответственности. При этом в работе представлен теоретический анализ различных подходов к пониманию уголовной ответственности. Диссертант выделяет три основных подхода: уголовная ответственность это: а) правоотношение, возникающее между правонарушителем и государством; б) обязанность быть подвергнутым неблагоприятным последствиям, наступающим в результате совершения предусмотренного в законе преступления; в) наказание и применение санкции. Данный анализ позволил автору рассматривать уголовную ответственность как обязанность лица, совершившего деяние, предусмотренное Особенной частью УК РФ, подвергнуться мерам воздействия, предусмотренным не только уголовно-правовым, а также уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным правом.

Одним из спорных вопросов в доктрине уголовного права является определение временных рамок уголовной ответственности. Теоретическое исследование, проведенное автором, позволило ему прийти к выводу, что начальным моментом уголовной ответственности как формой реализации уголовного правоотношения следует считать с момента совершения преступного деяния и заканчивается она с исполнением виновным возложенных на него мер уголовно-правового характера.

Уголовная ответственность - сложное многофункциональное явление. Она не представляет собой исключение и выполняет наряду с другими видами юридической ответственности регулятивную, превентивную, карательную, восстановительную, исправительную функции. Далее автор, исходя из названных функций, дает их характеристику, выделяет их особенности и приходит к выводу, что регулятивная функция уголовной ответственности воздействует как на поведение субъектов уголовной ответственности, так и на деятельность правоприменителя. С одной стороны, она закрепляет обязанности граждан по соблюдению предписаний уголовно-правовых норм, а с другой - права и обязанности государства обеспечивать и содействовать правомерному поведению, а в случае, если

субъект совершит нарушение права, и обязанности по применению мер уголовной ответственности.

Проведенное исследования позволило прийти к выводу, что многие уголовно-правовые нормы, наоборот, предписывают лицу совершить указанное в законе действие (другой вопрос, что эти действия непосредственно не выражены, а их необходимо выявлять логическим путем). Так, медицинский работник обязан оказать помощь больному (ст. 124 УК РФ), родители обязаны воспитывать несовершеннолетних детей (ст. 156 УК РФ), должностное лицо должно добросовестно исполнять возложенные на него обязанности (ст. 293 УК РФ) и т. д. То же относится и к поощрительным нормам, которые не являются единственным средством упорядочивания поведения субъектов уголовно-правовых отношений.

Реализация уголовной ответственности осуществляется в различных формах и связана с государственно-правовым принуждением лица, совершившего преступление. Следует рассматривать четыре формы реализации уголовной ответственности: в мерах уголовно-правового характера; в мерах уголовно-процессуального принуждения; в мерах уголовно- исполнительного воздействия и судимости.

Автор подробно рассматривает лишь одну, уголовно-правовую, форму реализации уголовной ответственности, которая реализуется в виде 1) освобождения от назначения уголовного наказания, 2) в уголовном наказании и 3) освобождении от отбывания наказания.

Проведенный теоретический анализ определения понятия уголовной ответственности позволил автору внести предложение по изменению ст. 19 УК РФ, с изложением ее в следующей редакции:

«Статья 19. Понятие и общие условия уголовной ответственности.

L Уголовная ответственность - это обязанность лица, совершившего
деяние, предусмотренное Особенной частью Уголовного Кодекса Россий
ской Федерации, подвергнуться мерам воздействия, предусмотренным
уголовно-процессуальным.____ уголовно-правовым____ и____ уголовно-
исполнительным правом.

2. Уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее определенного возраста, установленного настоящим Кодексом, если не истекли сроки давности».

Во втором параграфе главы первой «Проблемы освобождения от уголовной ответственности, классификация их видов и оснований» автор анализирует действующую в УК РФ систему освобождения от уголовной ответственности, которая закреплена в главе 11 раздела IV УК

РФ. Она включает в себя освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст.75 УК), в связи с примирением с потерпевшим (ст.76 УК), в связи с истечением срокадавности (ст. 78 УК).

Автор критически относится к содержанию действующей системы уголовно-правовых норм по освобождению от уголовной ответственности, представляя доказательства того, что освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и в связи с примирением с потерпевшим являются институтами освобождения от назначения уголовного наказания. Данный вывод автор делает на основании его видения системы уголовно-правовых норм по освобождению от уголовной ответственности, состоящую только из норм, исключающих уголовную ответственность как таковую. Между тем, прекращение уголовного дела в связи с примирением не освобождает виновное лицо от уголовной ответственности, которая в данном случае реализуется в ином виде, и виновное лицо фактически несет данную ответственность в виде возмещения ущерба потерпевшему, принесения ему извинения и т.п. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием также не освобождает виновное лицо от уголовной ответственности. В данном случае она реализуется в ином виде и виновное лицо совершает действия, направленные на то, чтобы совершенное им преступление и он сам, перестали быть общественно опасными: добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред.

Автор предлагает исключить данные уголовно-правовые нормы из главы одиннадцатой УК РФ, и внести изменение в ее содержание путем дополнения норм, исключающих уголовную ответственность: в связи с не достижение возраста и невменяемостью, и соответственно предлагает изменить статьи 75 и 76 главы 11 Уголовного Кодекса с изложением их в следующей редакции:

Статья 75. Освобождение от уголовной ответственности в связи с не достижением возраста

1. Лицо, не достигшее возраста, с которого наступает уголовная от
ветственность, ко времени совершения преступления подлежит освобож
дению от уголовной ответственности.

2. Если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного
частями первой или второй статьи 20 настоящего Кодекса, но вследствие
отставания в психическом развитии во время совершения общественно
опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер

и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.

Статья 76. Освобождение от уголовной ответственности в связи с невменяемостью

1.Лицо, совершившее общественной опасное деяние, предусмотренное Особенной частью настоящего Кодекса, в состоянии невменяемости подлежит освобождению от уголовной ответственности.

2. Лицу, совершившему предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, судом могут быть назначены принудительные меры медицинского характера, установленные настоящим Кодексом.

Глава вторая «Теоретические и практические вопросы реализации уголовной ответственность без назначения уголовного наказания» посвящена исследованию вопросов реализации уголовной ответственности без назначения уголовного наказания. Отмечено, что наряду с внешними свойствами, любое общественно опасное деяние имеет внутреннюю сторону, которая характеризуется отрицательным, безразличным или недостаточно бережным отношением виновного к общественно значимым интересам, которым он причиняет существенный вред. Это определяет высокую степень опасности не только преступного посягательства, но также лица, его совершающего. Названные обстоятельства в сочетании с иными указанными в законе условиями являются необходимыми предпосылками наступления уголовной ответственности и назначения уголовного наказания. С другой стороны, если после совершения преступления общественная опасность посягательства или лица, его совершившего, отпадает либо существенно снижается, то назначение уголовного наказания становится необоснованным. По этой причине закон предусматривает возможность освобождения виновного от назначения уголовного наказания. Автор предлагает закрепить в уголовном праве систему уголовно-правовых норм, предусматривающую в различных главах Уголовного кодекса Российской Федерации основания для освобождения от назначения уголовного наказания, которыми являются: 1) изменение обстановки, 2) амнистия, 3) деятельное раскаяние, 4)примирение, 5)применение принудительных мер воспитательного воздействия, 6)иммунитет. Таким образом, действующее уголовное законодательство будет содержать систему оснований для реализации уголовной ответственности в виде освобождения от назначения уголовного наказания, которую следует изложить в одной главе, , в статьях 78'-78⁶

В параграфе первом «Проблемы реализации уголовной ответственности без назначения уголовного наказания вследствие изменения обстановки, амнистии и деятельного раскаяния» автор отмечает, что обусловленность этих видов освобождения от назначения уголовного наказания основывается на том, что деяние, виновное лицо перестают быть общественно опасными, либо государство проявляет в отношении них гуманизм.

При изменении обстановки отпадает общественная опасность деяния или лица, его совершившего, что является обстоятельством, наличие которого обуславливает нецелесообразность применения к виновному мер уголовно-правового воздействия. Цели, стоящие перед наказанием, здесь уже фактически достигнуты или же могут быть реализованы без реального применения уголовного наказания. В случае прекращения опасности виновного изменяются его социальные установки, направленность поведения, общественные связи, происходят иные положительные изменения. По этой причине применение к нему уголовного наказания становится не только бессмысленным, но даже вредным, ибо способствует разрушению внутриколлективных связей, десоциализации виновного и, в конечном итоге, нивелированию общественно полезных направленно-стей, возникших у данного субъекта после совершения преступления.

В соответствии с предписанием закона изменение обстановки как основание освобождения от уголовного наказания может быть связано с любым из двух обстоятельств: прекращением общественной опасности посягательства или отпадением опасности виновного. Прекращение общественной опасности посягательства предполагает такое изменение ситуации, при котором вредоносные последствия, причиненные преступным посягательством, исчезают либо теряют свое значение. Несмотря на это, основания для реализации уголовной ответственности все же сохраняются.

Снижение общественной опасности виновного представляет второе из возможных последствий изменения обстановки, которое является предпосылкой для освобождения от назначения уголовного наказания.

Общественная опасность лица отпадает при следующих условиях: а) лицо изменяет свой образ жизни, что исключает совершение нового преступления; б) лицо, виновное в совершении преступления, не представляющего большой общественной опасности, добровольно и окончательно отказывается от совершения преступлений в связи с тем, что оно попадает в такие условия, которые исключают совершение им подобных дейст-

вий. Изменением обстановки, обуславливающим существенное снижение общественной опасности виновного, может быть признано и единичное обстоятельство, имеющее ощутимое значение. Таковым, в частности, может быть признан призыв лица, совершившего преступление в армию, заключение брака с потерпевшим, наступление тяжелой болезни, тяжелое материальное или семейное положение и т.п.

Таким образом, уголовная ответственность может быть реализована без назначения уголовного наказания, и автор предлагает дополнить УК статьей 78' в следующей редакции:

Статья 78¹. Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с изменением обстановки

Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, освобождается от назначения уголовного наказания, если будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им преступление перестали быть общественно опасными.

Исследуя амнистию как один из видов реализации уголовной ответственности, автор отмечает, что одной из наиболее ярких черт отечественного уголовного права является гуманизм по отношению ко всем гражданам. Он проявляется во многих уголовно-правовых нормах и институтах, отражая направленность законодательства в первую очередь на исправление лиц, совершивших преступления, и только потом - на их принуждение и применение карательного воздействия. Принимая акт об амнистии, государство тем самым отказывается от уголовного преследования определенной категории лиц, освобождая их от назначения уголовного наказания. При этом преследуется несколько взаимосвязанных целей, решение которых может быть достигнуто применением амнистии. Социальное предназначение этого вида освобождения от назначения уголовного наказания объясняется стремлением государства предоставить еще один шанс лицу, совершившему преступное посягательство. Вторым обстоятельством, обуславливающим потребность в наличии акта амнистии, является необходимость разгрузки учреждений уголовно-исполнительной системы, учета экономического фактора.

Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с принятием акта амнистии является нереабилитирующим обстоятельством и не представляет собой признания невиновности лица. В некоторых случаях применение акта амнистии способствует прекращению преступной деятельности лиц, совершающих продолжаемые или длящиеся преступления, побуждает их к общественно полезной деятельности. Не соглашаясь

с мнением ряда авторов, которые полагают, что при издании акта амни
стии происходит нарушение принципа справедливости, и что амнистия
сама по себе якобы способствует росту преступности в целом и рецидива
в частности. Автор отмечает, что непродуманные шаги в этой сфере, в ре
зультате которых на свободе совершенно необоснованно оказывается
большое число лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, в
некоторой степени могут обусловить возникновение у них чувства безна
казанности, что в конечном итоге выливается в совершение новых пре
ступлений. С другой стороны, принятие акта амнистии, явившееся след
ствием продуманного решения, ни в коей мере не может стать причиной
роста преступности, так как распространяется на лиц, со стороны кото
рых вероятность совершения преступления весьма невелика. Автор со
глашается с мнением ряда ученых о том, что преступность растет не из-за
применения амнистии, а объясняется социальными причинами, что под
тверждается статистическими данными о том, что рецидив среди амни
стированных составляет 4-5%, что значительно ниже, чем аналогичные
показатели по другим видам освобождения от уголовного наказания. В
случае издания акта об амнистии, если лицо не понесло уголовного нака
зания, уголовная ответственность реализуется в виде освобождения от на
значения уголовного наказания, и автор предлагает дополнить УК РФ ст.
82следующегосодержания: ^r ^r

С а 78² Освобождение от назначения уголовного наказания в

связи с амнистией

Лицо, может быть освобождено от назначения уголовного наказания в случае издания акта об амнистии, если не имеется препятствий для её применения.

Исследуя деятельное раскаяние, которое заключается не только в том, что лицо, совершившее преступление, признает свою вину и раскаивается в содеянном не только на словах, но и подтверждает это конкретными действиями и поступками. Деятельное раскаяние выражается в совокупности активных действий человека и не сводится только к моральному, психическому состоянию лица, совершившего преступление: самопереживания и самоосуждения здесь недостаточно, поведение лица должно быть активным и выражаться вовне.

Необходимым условием для реализации уголовной ответственности в виде освобождения от назначения уголовного наказания являются: явка с повинной, под которой понимается обращение виновного в компетентные органы по поводу совершенного им преступления; деятельное рас-

каяние, т.е. действия направленные на активную помощь следственно-судебным органам в выявлении орудий, предметов и следов совершенного преступления, в проведении следственных действий, в установлении фактических обстоятельств, имеющих значение для дела, в обнаружении, задержании и изобличении соучастников преступления, в возмещении причиненного ущерба или заглаживании иным способом вреда. Федеральный Закон от 8 декабря 2008 года включил еще одно обязательное условие деятельного раскаяния - лицо перестало быть общественно опасным. Общественная опасность лица отпадает, если лицо изменяет свой образ жизни, что исключает совершение нового преступления или виновное лицо добровольно и окончательно отказывается от совершения преступлений.

При деятельном раскаянии лицо несет уголовную ответственность в виде освобождения от назначения уголовного наказания, и автор предлагает дополнить УК РФ статьей 78 следующего содержания:

Статья 78 Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с деятельным раскаянием

1. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или сред
ней тяжести, может быть освобождено от назначения уголовного наказа
ния, если после совершения преступления добровольно явилось с повин
ной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный
ущерб и иным образом загладило вред, причиненный в результате пре
ступления, и вследствие деятельного раскаяния снизило свою обществен
ную опасность.

2. Лицо, совершившее преступление иной категории, при наличии
условий, предусмотренных частью первой настоящей статьи, может быть
освобождено от назначения уголовного наказания только в случаях, спе
циально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части
настоящего Кодекса.

В параграфе втором «Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с примирением, применением принудительных мер воспитательного воздействия и иммунитетом» автор исследует и рассматривает реализацию уголовной ответственности в виде освобождения от назначения уголовного наказания.

Непосредственным основанием для реализации данного института освобождения от назначения уголовного наказания должно быть существенное снижение общественной опасности преступного деяния либо лица, его совершившего. Совершение преступления в определенном смысле

противопоставляет интересы виновного и потерпевшего как с точки зрения личных, так и процессуальных взаимоотношений. По данной причине достижение между сторонами разумного консенсуса, когда, несмотря на причиненный вред и неудобства, виновный примиряется с потерпевшим и возмещает ущерб, практически полностью нивелирует вредоносные последствия преступного посягательства. Общественно полезные действия со стороны виновного, направленные на компенсацию в различной форме нанесенного ущерба и примирение с потерпевшим, свидетельствуют об осознании им всей глубины допущенного противозаконного поведения и глубоком раскаянии. Это, в свою очередь, обуславливает существенное снижение или полное отпадения его общественной опасности.

Необходимыми предпосылками для применения рассматриваемого вида освобождения от назначения уголовного наказания должно быть наличие ряда предусмотренных законом условий. К их числу в соответствии со ст. 76 УК РФ относятся: а) совершение преступления впервые; б) учиненное деяние относится к категории преступлений небольшой и средней тяжести; в) примирение с потерпевшим; г) возмещение причиненного потерпевшему вреда.

Установленный законом порядок прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон имеет ряд существенных недостатков. Он предусматривает возможность прекращения уголовного дела не только судом, но и прокурором, следователем, дознавателем с согласия прокурора, что вряд ли соответствует нормам международного права и российского законодательства. Конституцией Российской Федерации установлено принципиальное положение, что только суд признает наличие вины граждан или ее отсутствие в совершении преступления, что порождает определенные правовые последствия. Обязанности правоохранительных органов по расследованию уголовных дел не могут совмещаться с их правом прекращения уголовного дела по любым нереабилитирующим основаниям. Только суд правомочен проверить законность привлечения лица к уголовной ответственности за совершение преступления небольшой или средней тяжести и принять соответствующее решение. Этот подход к прекращению уголовного дела представляется автору наиболее эффективным средством для обеспечения учета прав и интересов граждан, защиты их конституционных прав и свобод.

Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон по заявлению только потерпевшего вряд ли является свидетельством примирения сторон, так как в заявлении о прекращении уголовного дела излага-

ется только воля потерпевшего. Вследствие этого следует установить порядок, при котором вопрос о прекращении уголовного дела по этим основаниям разрешался бы по обоюдному заявлению сторон: потерпевшего и лица привлеченного к уголовной ответственности.

Следует установить, что суд вправе прекратить уголовное дело на основании письменного соглашения о примирении между лицом, привлеченным к уголовной ответственности за совершение преступлений небольшой или средней тяжести, и потерпевшим или его законным представителем.

Законом предусматривается возможность прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон при условии заглаживании причиненного потерпевшему вреда, но значительное количество лиц, совершивших преступления небольшой или средней тяжести, не имеют реальной возможности возместить причиненный вред в силу своего тяжелого материального положения. Статистика свидетельствует, что в Российской Федерации за чертой бедности находится 24,2% граждан, а их средний возраст составляет 47 лет. Исследования показывают, что осужденные за преступления небольшой и средней тяжести в подавляющем большинстве (98,0%) воспользовались бы процедурой примирения с потерпевшим с условием возмещения вреда в будущем. Существующее неравенство граждан перед законом, в силу их различия в материальном положении, требует его устранения путем предоставления возможности прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон и возложением на виновное лицо обязанности по возмещению вреда от преступления в последующем. Автор соглашается с предложением ряда авторов об установлении уголовно-правовых норы, предусматривающих освобождение лица от уголовного наказания в связи с примирением с назначением согласительного наказания.

Исследование реализации уголовной ответственности в виде освобождения от назначения уголовного наказания, автор предлагает дополнить УК РФ статьей 78⁴ следующего содержания:

Статья 78 . Освобождение от назначения уголовного наказания в связи с примирением

1. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней
тяжести, может быть освобождено от назначения уголовного наказания,
если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потер
певшему вред.

2. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней

тяжести, если оно примирилось с потерпевшим, может быть освобождено от назначения уголовного наказания с назначением согласительного наказания, связанным с обязательствами загладить причиненный потерпевшему вред;

Исследуя теоретические и практические вопросы освобождения от
назначения уголовного наказания несовершеннолетних в связи с приме
нением к ним мер воспитательного воздействия, автор предлагает рас
сматривать данный институт как институт освобождения от назначения
уголовного наказания. Введение в закон этой нормы обусловлено тем, что
психофизиологические особенности лиц подросткового возраста обу
славливают меньшую степень их общественной опасности по сравнению
со взрослыми при прочих равных условиях. Уровень развития психики
несовершеннолетних в достаточно полной мере позволяет осознать обще
ственную опасность и фактический характер противоправного поведения.
Несмотря на это, для подросткового возраста остается характерным зна
чительный разрыв между уровнем интеллектуального развития и соци
альной зрелостью. Отсутствие достаточного жизненного опыта вкупе с
индивидуальными психологическими особенностями развития приводят к
формированию у отдельных подростков поверхностного представления о
нравственных категориях и понятиях. Стремление к самоутверждению,
свойственное молодому поколению, может принимать у таких лиц сти
хийные формы, что нередко приводит к совершению преступлений. Ука
занные обстоятельства накладывают существенный отпечаток на поведе
ние несовершеннолетних, что проявляется зачастую в совершении неаде
кватных, внешне необоснованных действий. Это, однако, не исключает
возможности наступления уголовной ответственности в случае соверше
ния подростком преступного деяния. Согласно ст. 78⁵ ' ^пР^елло"
женной автором, несовершеннолетний, впервые совершивший преступ
ление небольшой или средней тяжести, может быть освобожден от назна
чения уголовного наказания, если будет признано, что его исправление
может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспита
тельного воздействия. Рассматриваемый вид освобождения от назначения
уголовного наказания может быть применен при наличии следующих ус
ловий: а) совершенное преступление относится к категории небольшой
или средней тяжести; б) лицо участвует в преступном деянии впервые; в)
несовершеннолетний возраст виновного на момент совершения преступ
ления; г) наличие сведений, свидетельствующих о возможности исправ
ления подростка без назначения уголовного наказания. Необходимой

предпосылкой прекращения уголовного преследования несовершеннолетнего с применением в отношении него принудительных мер воспитательного воздействия является наличие твердой уверенности в целесообразности их реализации и возможности с их помощью исправления несовершеннолетнего. Об этом, на взгляд автора, может свидетельствовать раскаяние лица в совершенном преступлении, наличие положительных характеристик с места жительства или учебы, случайный характер преступного деяния, совершение преступления под влиянием или принуждением со стороны взрослых лиц, возмещение несовершеннолетним причиненного ущерба, содействие в раскрытии или расследовании совершенного преступления. Наряду с данными о личности подростка, необходимо также учитывать иные факторы: условия проживания, окружение несовершеннолетнего, наличие родителей или лиц, их заменяющих.

Рассматриваемый вид освобождения от назначения уголовного наказания должен быть условным, то есть когда закон связывает его применение с дальнейшим поведением подростка. Основанием для его отмены является систематическое неисполнение несовершеннолетним назначенных ему принудительных мер воспитательного воздействия. Таковым, по мнению автора, следует считать длительное уклонение несовершеннолетнего от исполнения возложенной на него обязанности либо нарушение установленного запрета три или более раз.

Автор исследует и рассматривает новый вид освобождения от назначения уголовного наказания в связи с иммунитетом, и отмечает, что такие изъятия из общего порядка реализации уголовной ответственности традиционно рассматриваются в качестве института уголовно-процессуального права, который сводится к особому порядку возбуждения уголовного дела, осуществления процессуального задержания и применения некоторых мер принуждения, а также производству ряда следственных действий в отношении тех или иных категорий лиц. Однако преступность деяния и собственно уголовная ответственность определены исключительно в уголовном материальном праве. В рамках процессуальных форм происходят лишь развитие и частичная реализация уголовной ответственности. В момент совершения преступления уголовная ответственность возникает как обязанность лица дать ответ за содеянное и подвергнуться мерам государственного принуждения. Процессуальная форма не образует самостоятельной юридической ответственности, но является стадией уголовной ответственности, так как уголовный процесс всецело посвящен выявлению материального правоотношения ответственности.

Любое процессуальное правоотношение является производным от уголовно-материального, также как любое правограничение в связи с уголовным делом является реализацией уголовной ответственности. Поэтому особый порядок реализации уголовной ответственности в форме уголовного наказания изначально носит, безусловно, уголовно-материальный характер. Все изъятия из процессуальных действий в конечном итоге подчинены одной цели -законной реализации уголовной ответственности согласно установлений уголовно-материального права. Иммунитет как институт материального уголовного права представляет собой особый порядок действия Уголовного закона.

Юридическая природа уголовно-правовых иммунитетов, выражающаяся в их функциональном (служебном) предназначении, требует законодательного закрепления в нормах уголовного права. Нераспространение на те или иные категории лиц общих правил реализации уголовной ответственности, имеет непосредственное уголовно-правовое значение в первую очередь как специальное основание освобождения от назначения уголовного наказания. Результаты исследования позволили автору внести предложение об изменении в главе 12 УК ст. 78,⁶ следующего содержания:

г 786.Освобождение от назначения уголовного наказания в

связи с наличием иммунитета

1. Лицо, совершившее преступление, освобождается от назначения
уголовного наказания, если оно обладает иммунитетом от уголовной от
ветственности, установленным федеральным законом или международ
ным договором Российской Федерации.

2. Лицо, совершившее преступление, подлежит уголовной ответ
ственности и наказанию на общих основаниях, если иммунитет преодо
лен в порядке, установленном федеральным законом или международным
договором Российской Федерации, либо истек срок действия такого им
мунитета.

Глава третья «Проблемы реализации уголовной ответственности в виде уголовного наказания и освобождения от его отбывания» посвящена определению понятия уголовного наказания, как одной из форм реализации уголовной ответственности, системе уголовных наказаний, порядку и основаниям освобождения от уголовной ответственности в виде освобождения уголовного наказания.

В параграфе первом главы третьей «Реализация уголовной ответственности в виде уголовного наказания: понятие, цели и принципы наказания» отмечается, что за кажущейся простотой дефиниции

зания» отмечается, что за кажущейся простотой дефиниции наказания, изложенной в ст. 43 УК скрыт сложный механизм уголовно-правового воздействия. Предлагается уточнить термин «наказание» в уголовном праве, так как данный термин ныне применяется и в административном праве, а поэтому более точным следует употребление в уголовном праве термина «уголовное наказание». В этой связи предлагается изложить ст. 43 УК РФ в следующей редакции:

Статья 43. Понятие и цели уголовного наказания

1. Уголовное наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Уголовное наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица.

2. Уголовное наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Автор отмечает достижение российской уголовно-правовой науки и законотворческой деятельности заключающееся в том, что в первых же статьях УК закреплены основные принципы, руководящие идеи уголовного права: законность, равенство граждан перед законом, вина, справедливость, гуманизм, которые выполняют методологическую роль, способствуют познанию сущности уголовной ответственности и уголовного наказания.

Рассматривая цель уголовного наказание - восстановление социальной справедливости, как этической категории, автор отмечает, что она может быть восстановлена при учете интересов потерпевшего, осужденного, общества и государства. Возражая некоторым авторам полагающим, что восстановление социальной справедливости не предполагает учета интересов потерпевшего, так как уголовное право защищает его интересы, автор напротив ставит интересы потерпевшего на одно из первых мест. По 140 изученным уголовным делам, из 1240 потерпевших по делам, в судебном разбирательстве приняло участие 202 потерпевших (16,2%), а по делам о терроризме лишь 4,2%. Как показало анкетирование 240 потерпевших по уголовным делам, рассмотренным Ставропольским краевым судом в 2002 году, только 1,2% обжаловали приговор суда. Столь безразличное отношение к решению вопроса о восстановлении социальной справедливости со стороны потерпевших объясняется отсутствием у них действенных и эффективных возможностей не только по определению объема обвинения, но и при назначении уголовного наказания. Диссертант

назначении уголовного наказания. Диссертант предлагает дополнить УК статьей 62 следующего содержания:

«Статья 62'. Назначение уголовного наказания с учетом мнения потерпевшего

З.Срок и размер уголовного наказания лицу, признанному виновным в совершении преступления, но заслуживающему, по мнению потерпевшего, снисхождения, не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида уголовного наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

4. Срок и размер уголовного наказания лицу, признанному виновным в совершении преступления, но заслуживающему, по мнению потерпевшего, особого снисхождения, не могут превышать половины максимального срока или размера наиболее строго вида уголовного наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

В параграфе втором главы третьей «Виды уголовного наказания и проблемы совершенствования системы уголовных наказаний» рассматриваются действующие виды уголовного наказания, объединенные в единую систему, построенную от менее тяжкого вида уголовного наказания к более тяжкому. По характеру карательных элементов они подразделяются на три группы: 1) уголовные наказания, не связанные с ограничением или лишением свободы (штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишение специального или воинского звания, обязательные работы, исправительные работы, ограничение по военной службе; 2) уголовные наказания, состоящие в ограничении или лишении свободы (ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской части, лишение свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы); 3) смертная казнь.

Действующая система уголовных наказаний, предусматривающая двенадцать видов уголовного наказания, существенно отличается от системы уголовных наказаний в зарубежных странах, она позволяет суду индивидуализировать уголовное наказание на основе закрепленных в законе общих начал назначения уголовного наказания, а также специальных правовых норм об обязательном смягчении уголовного наказания.

Анализируя и рассматривая судебную практику назначения уголовного наказания судами во всех субъектах Российской Федерации Южного Федерального Округа и России в целом отмечается ее стабильность и выдержанность, отражающая общественную опасность преступления в целом по Российской Федерации и применительно к каждому субъекту в отдельности. Автор поддерживает изменения УК РФ, внесенные Федеральным законом от 28.07.04 № 74-ФЗ, установившими пожизненное лишение свободы за совершение особо тяжких преступлений посягающих на жизнь, а также за совершение особо тяжких преступлений против общественной безопасности, а также предлагает: поставить вопрос о применении смертной казни в зависимости от волеизъявления граждан, проживающих в каждом отдельно взятом субъекте Российской Федерации; снизить максимальный предел уголовного наказания в виде лишения свободы для женщин, изменить способ взимания с родителей штрафа наложенного на осужденного

В параграфе третьем главы третьей «Теоретические и правоприменительные проблемы освобождения от отбывания уголовного наказания» отмечается, что уголовная ответственность, при освобождении лица от отбывания уголовного наказания, не прекращается, а реализуется в иных видах в зависимости от характера освобождения. Освобождение от отбывания уголовного наказания может иметь место: 1) условно-досрочно; 2) с заменой неотбытой части более мягким видом уголовного наказания; 3) в связи с болезнью; 4) в связи с отсрочкой исполнения приговора;5) в связи с давностью обвинительного приговора или его отмены с прекращением производства по делу; 6) в связи с амнистией; 7) в связи с помилованием.

Реализацию уголовной ответственности в виде освобождения от отбывания уголовного наказания можно классифицировать по основаниям, препятствующим отбыванию наказания обстоятельствам (по отбытию срока, по болезни и инвалидности, истечении срока давности, отмены приговора с прекращением уголовного дела); под условием (условно, условно-досрочно, женщинам, имеющим малолетних детей); вследствие гуманности (замене неотбытой части наказания более мягким, амнистии, помиловании).

Исследуя и рассматривая вопросы реализации уголовной ответственности в виде освобождения от отбывания уголовного наказания условно-досрочно, на основе обобщения судебной практики условно-досрочного освобождения, автором сделан вывод, что данный институт

является исключительно важным видом уголовной ответственности, направленным на восстановление социальной справедливости с учетом интересов осужденного. За 1999-2001 годы из 811 материалов об условно-досрочном освобождении, рассмотренных Георгиевским городским судом Ставропольского края, 95,9% ходатайств удовлетворено и осужденные освобождены из мест лишения свободы. Лицо, отбывающее исправительные работы, ограничение по военной службе, ограничение свободы, содержание в дисциплинарной воинской части или лишение свободы, может быть освобождено условно-досрочно, если судом будет признано, что для своего исправления он не нуждается в полном отбывании назначенного судом уголовного наказания. При этом лицо может быть полностью или частично освобождено от отбывания дополнительного вида уголовного наказания.

В соответствии со ст. 80 УК РФ лицу, отбывающему уголовное наказание в виде лишения свободы за преступление небольшой или средней тяжести, суд с учетом его поведения в период отбывания уголовного наказания может заменить оставшуюся неотбытую часть наказания более мягким видом уголовного наказания. При этом лицо может быть полностью или частично освобождено от дополнительного вида уголовного наказания. Замена неотбытой части уголовного наказания более мягким может быть применена после фактического отбытия осужденным не менее одной трети срока уголовного наказания. Обобщение судебной практики замены наказания в виде лишения свободы на более мягкий вид наказания по 246 материалам, рассмотренным Георгиевским городским судом, и выполненное диссертантом, показывает, что это требование закона выполняется, по 93,9% материалам ходатайства осужденных удовлетворены.

Освобождение от уголовного наказания по болезни или инвалидности предусмотрено в ст. 81 УК РФ. В ее части первой указано что, лицо, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, освобождается от наказания, а лицо, отбывающее уголовное наказание, освобождается от дальнейшего его отбывания. В судебной практике ходатайств администрации мест лишения свободы о досрочном освобождении от отбывания уголовного наказания рассматривается немного, за 2002-2004 годы суды Ставропольского края рассмотрели всего 32 ходатайства, тем не менее, данный вид реализации уголовной ответственности является важным фактором исправления

венности является важным фактором исправления осужденных и проявления гуманизма со стороны государства.

Отсрочка отбывания уголовного наказания беременным женщинам и женщинам, имеющих малолетних детей была введена в российское уголовное законодательство Законом РФ "О внесении изменений и дополнений в Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР" от 12 июня 1992 г. Ее появление в уголовном законодательстве продиктовано мотивами гуманизма. Очевидно, что беременность осужденной женщины и наличие у нее малолетних детей делает нецелесообразным отбывание ею уголовного наказания в виде лишения свободы. Отсрочка может быть применена к беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет, кроме осужденных к лишению свободы на срок свыше пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности.

Отсрочка означает, что суд в этих случаях откладывает отбывание наказания до достижения ребенком восьмилетнего возраста. По достижении ребенком восьмилетнего возраста суд возвращается к решению вопроса о судьбе осужденной женщины-матери и либо освобождает ее от отбывания оставшейся части наказания или заменяет ее более мягким наказанием, либо принимает решение о возвращении осужденной в исправительное учреждение для отбывания оставшейся части наказания.

В практике возможны случаи, когда вынесенный судом обвинительный приговор оказывается не приведенным в исполнение. Это может быть связано с самыми различными причинами: с халатностью судебных исполнителей, со стихийным бедствием типа землетрясения, уничтожившего судебные документы, и т. д. Истечение длительного срока после вынесения обвинительного приговора чаще всего делает нецелесообразным отбывание уголовного наказания виновным ввиду того, что цели наказания к этому времени могут уже быть и реализованы (допустим, лицо уже исправилось). В связи с этим в уголовном законе предусмотрен такой вид освобождения от отбывания уголовного наказания, как освобождение в связи с истечением срока давности обвинительного приговора суда.

В случае отмены приговора суда с прекращением производства по делу осужденный подлежит немедленному освобождению от дальнейшего отбывания уголовного наказания. Данный вид освобождения может иметь место вследствие допущенной судебной ошибки при постановлении обвинительного приговора или вследствие декриминализации деяния.

Освобождение от отбывания уголовного наказания вследствие амнистии также является одним из видов освобождения от отбывания уголовного наказания. В соответствии с Конституцией РФ к ведению одной из палат Федерального Собрания - Государственной Думы относится объявление амнистии (п. "е" ч. 1 ст. 103). Акт амнистии влечет за собой определенные уголовно-правовые последствия, устанавливаемые в уголовном законе. Уголовно-правовая регламентация акта амнистии дается в ст. 84 УК РФ. В соответствии с этой статьей амнистия объявляется в отношении индивидуально не определенного круга лиц (акты амнистии могут распространяться, например, на женщин, несовершеннолетних, лиц старше определенного возраста и т. д.), не обозначенных персонально (т. е. поименно). Эти акты могут содержать предписания следующего характера: 1) об освобождении от уголовного наказания или его отбывания лиц, осужденных за преступления; 2) о сокращении назначенного уголовного наказания; 3) о замене назначенного уголовного наказания более мягким; 4) об освобождении от дополнительного уголовного наказания; 5) о снятии судимости. Акт амнистии не вносит изменений в уголовный закон, предусматривающий ответственность за то или иное преступление, т. е. не декриминализирует соответствующие деяния, совершенные амнистированными лицами. Амнистия не ставит под сомнение и законность, и обоснованность приговора суда. Амнистия лишь смягчает участь лиц, совершивших преступления, в том числе и осужденных, и означает проявление к ним гуманности и милосердия со стороны законодательной власти.

В отличие от акта амнистии помилование осуществляется в отношении индивидуально определенного лица. Согласно Конституции РФ помилование осуществляет Президент РФ (ст. 89). В соответствии со ст. 85 УК РФ акт помилования применяется лишь к лицу, осужденному за преступление. Акт помилования может повлечь для такого лица следующие уголовно-правовые последствия: 1) лицо может быть освобождено от дальнейшего отбывания уголовного наказания; 2) назначенное ему уголовного наказание может быть сокращено; 3) назначенное ему уголовного наказание может быть заменено более мягким; 4) с лица, отбывшего уголовное наказание, может быть снята судимость. В соответствии с ч. 3 ст. 59 УК РФ смертная казнь в порядке помилования может быть заменена пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок в двадцать пять лет.

Как и амнистия, помилование есть проявление гуманизма по отно-

шению к осужденным, заслужившим снисходительное к ним отношение со стороны государства. Указом Президента Российской Федерации от 28 декабря 2001 года «О комиссиях по вопросам помилования на территориях субъектов Российской Федерации» упразднена Комиссия по вопросам помилования при Президенте РФ. В целях совершенствования механизма реализации конституционных полномочий Президента РФ по осуществлению помилования, обеспечения участия органов государственной власти субъектов Российской Федерации и общественности в рассмотрении вопросов связанных с помилованием, этим Указом Президента РФ предписано образовать на территориях субъектов Российской Федерации комиссий по вопросам помилования», в нем же определены их задачи. В настоящее время в субъектах Российской Федерации созданы постоянно действующие комиссии по помилованию, которые вносят свои предложения Президенту Российской Федерации о возможном применении акта помилования к конкретному лицу, отбывающему уголовное наказание.

Вместе с тем, автор полагает, что следует предоставить права руководителям субъекта Российской Федерации издавать акты о помиловании в отношении лиц, совершивших преступления небольшой и средней тяжести при соблюдении условий их возможного применения.

Исследование и рассмотрение данного вопроса позволило диссертанту внести предложение об изменении главы 12 Уголовного Кодекса с включением в нее всех уголовно-правовых норм, ныне закрепленных в различных главах Уголовного Кодекса РФ, с изложением ее в следующей редакции:

Глава 12. Освобождение от отбывания уголовного наказания Статья 79. Освобождение от отбывания уголовного наказания условно-досрочно;

Статья 80. Освобождение от отбывания уголовного наказания с заменой неотбытой части более мягким видом наказания;

Статья 81. Освобождение от отбывания уголовного наказания в связи с болезнью;

Статья 82. Освобождение от отбывания уголовного наказания в связи с отсрочкой;

Статья 83 Освобождение от отбывания наказания в связи с давностью обвинительного приговора или его отмены с прекращением производства по делу;

Статья 84. Освобождение от отбывания уголовного наказания в связи с амнистией;

Статья 85. Освобождение от отбывания уголовного наказания в связи с помилованием.

В заключении работы в обобщенном виде сформулированы основные научные положения, выводы и предложения, вытекающие из проведенного исследования темы, и получившие свое отражение в автореферате и в соответствующих разделах диссертации.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Годило Н.Н., Суворов Д.Д. (в соавторстве). Назначение наказания по
уголовному праву России, Пятигорск, 2004,6 п.л.

2. Годило Н.Н. Учебно-методический комплекс по изучению дисципли
ны «Проблемы назначения уголовного наказания». ПГТУ, 2003, 3,2
п.л.

3. Годило Н.Н. Вопросы индивидуализации уголовной ответственности
и уголовного наказания. Бюллетень Ставропольского краевого суда,
2004,№6,0.25п.л.

4. Годило Н.Н. Уголовная ответственность без назначения уголовного
наказания. Научные труды. Серия: Юриспруденция. Материалы меж
вузовской научно-практической конференции «Дни науки», Пяти
горск, 2002,0,2 п.л.

5. Годило Н.Н. Система освобождения от отбывания уголовного нака
зания. Научные труды. Серия: Юридические науки. Пятигорск,
ПГТУ, 2002.(0,2 п.л.)

6. Годило Н.Н. Практика назначения уголовного наказания несовер
шеннолетним. (По результатам анкетирования заключенных Георги
евской воспитательной колонии для несовершеннолетних). Бюлле
тень Ставропольского краевого суда. № 10, Пятигорск, 2004.

Работа выполнена на кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии

Научныйруководитель: доктор юридических наук, профессор Решетникова Ирина Валентиновна

Официальныеоппоненты:

доктор юридических наук, профессор Бублик Владимир Александрович

кандидат юридических наук, доцент Виноградова Елена Александровна

Ведущаяорганизация:

Саратовская государственная академия права

Защита состоится 25 июня 2004 г. в 16.00 на заседании диссертационного совета Д.212.282.01 при Уральской государственной юридической академии (620066, г. Екатеринбург, ул.Комсомольская, 21, зал заседаний совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральской государственной юридической академии.

Автореферат разослан « "ZI » мая 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор В.И.Леушин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Развитие гражданского оборота в Российской Федерации неизбежно влечет увеличение количества конфликтов. Их разрешение возможно как в рамках государственной судебной системы, так и с использованием альтернативных методов урегулирования правовых конфликтов, среди которых основное место

занимает третейское разбирательство. Рассмотрение споров в третейском

1 выгодно отличается от государственного судопроизводства низкими суде

издержками, оперативностью и конфиденциальностью, упрощенной процедурой. Преимущества третейского разбирательства подвигли многих участников гражданского - оборота к созданию постоянно действующих третейских судов, которые в своей деятельности столкнулись с несовершенством правового регулирования отношений, возникающих в связи с рассмотрением и разрешением дел. Недостатки законодательной регламентации, неэффективная работа третейских судов не в последнюю очередь связаны с несовершенством теоретической базы, отсутствием ориентиров в правотворческой и правоприменительной деятельности. Негативно сказывается недоверие судей государственных судов к третейскому разбирательству, отсутствие правовых традиций по разрешению споров в третейских судах, злоупотребления, имеющие место в их практике. Между тем, чрезвычайно важное значение для развития третейского разбирательства, внедрения системы альтернативных методов разрешения гражданско-правовых споров имеет сконструированная на основе новейших достижений правовой науки модель взаимодействия государственных и третейских судов, сбалансированное регулирование подведомственности дел и четкое определение сферы компетенции третейских судов.

Актуальность исследования обусловлена также принятием нового Федерального закона от 24.07.2002 г. № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации». С учетом этих обстоятельств и были поставлены цели и задачи исследования.

Целями диссертационного исследования являются осуществление комплексного системного анализа правовых основ деятельности третейских судов по рассмотрению и разрешению гражданских дел, выявление проблем правового регулирования третейского разбирательства в Российской Федерации.

Для достижения указанных целей были поставлены следующие задачи:

1. Обобщение и анализ существующих теоретических воззрений
отечественных и зарубежных авторов, результатов правоприменительной
деятельности третейских и государственных судов (в области третейского
разбирательства).

2. Изучение зарубежного опыта правового регулирования третейского
разбирательства и правоприменительной практики в этой сфере.

3.    Выявление     особенностей   правового регулирования отношений,
возникающих   при   рассмотрении   и      разрешении   гражданских   дел   в
третейском    суде,    отношений    по    формированию    третейского    суда,
особенностей источников третейского права.

4. Исследование правовой природы и особенностей основных
институтов третейского права, их места и роли в создании корреляционных
связей с другими элементами юрисдикционного механизма, полноценной
интеграции третейского разбирательства в систему разрешения правовых
конфликтов.

Исследование проведено на комплексной методологической основе, и для достижения поставленных целей были использованы, методы аналитической юриспруденции (формально-юридический, логико-гносеологический), фрагментарный сравнительно-правовой и системный, историко-правовой анализ.

Теоретической основой диссертационного исследования стали работы С.С. Алексеева, Л.П. Ануфриевой, С.Ф. Афанасьева, Л.Г. Балаян, Т.Ю. Баришпольской, Е.В. Брунцевой, А.П. Вершинина, Е.А. Виноградовой, В.П. Воложанина, A.M. Гребенцова, Д.Р. Джалилова, К.М. Джудитты, Г.К. Дмитриевой, П.С. Дружкова, М.А. Дубровиной, Т.И. Евстифеевой, П.Ф. Елисейкина, А.И. Зайцева, Н.Б. Зейдера, О.С. Иоффе, Р.Ф. Каллистратовой, Б.Р. Карабельникова, М.И. Клеандрова, А.Ф. Клейнмана, А.С. Комарова, К.И. Комиссарова, В.А. Копылова, С.Н. Лебедева, Н.И. Масленниковой, А.И. Минакова, М.Э. Морозова, Т.Н. Нешатаевой, Е.Ю. Носыревой, Ю.К. Осипова, Г.Л. Осокиной, А.Г. Плешанова, М.А. Попова, В.Н. Протасова, И.В. Решетниковой, А.Г. Светланова, В.М. Семенова, О.Ю. Скворцова, Е.А. Суханова, В.Н. Тарасова, Н.А. Чечиной, М.Г. Шилова, В.Н. Щеглова, К.С. Юдельсона, В.В. Яркова и многих других.

Использованы работы зарубежных ученых ( Р. Давид, Гайлард, Голдман, Т. Кроули, Л. Крэйг, У. Парк, Б. Петти, Дж. Полсон, П. Сандерс, М. Смит, М. Хантер, С. Швебел и др.).

Научная новизна работы проявляется в следующем.

В диссертации впервые в отечественной процессуальной науке проведено комплексное исследование правоотношений, возникающих при рассмотрении и разрешении гражданских дел в третейском суде, выявлены их признаки, характерные черты, субъекты, объект и содержание. Проведено разграничение процессуальных и организационно-функциональных правоотношений, возникающих в связи с реализацией права участников гражданского оборота на рассмотрение дела в третейском суде, и их системное исследование.

На защиту выносятся следующие положения, составляющие новизну исследования:

1. Третейское разбирательство определяется как регламентированная нормами третейского права деятельность третейского суда и участвующих в деле лиц по рассмотрению и разрешению переданного по соглашению

сторон спора, возникшего из гражданских правоотношений, а третейский суд - как особый негосударственный юрисдикционный орган, уполномоченный государством и сторонами спорного правоотношения рассматривать и разрешать гражданские дела и выносить обязательные решения.

2.               Третейский    процесс    как    система    процессуальных    действий
третейского    суда   и   других   участников   третейского   разбирательства,
осуществляемых ими в процессе рассмотрения и разрешения в третейском
суде,   и   объект   правового   регулирования   является      составной   частью
гражданского процесса в широком его понимании.

3.               Третейское   право   представляет   собой    комплексное    правовое
образование,    включающее    систему   норм    процессуального    характера,
регулирующих   деятельность    третейского    суда    и    других    участников
третейского разбирательства по поводу рассмотрения и разрешения их дела в
третейском суде (третейское процессуальное право),     и систему     норм
материального характера, регулирующих     отношения по организации и
деятельности третейского суда, заключению и исполнению арбитражного
соглашения (третейское материальное право).

4. Действия третейского суда и лиц, участвующих в деле, совершаемые в
процессе   рассмотрения   и   разрешения дела,      регулируются      нормами
третейского   процессуального   права,   и   возникающие   в   связи   с   этим
отношения   не могут существовать как фактические, вне особой правовой
формы. Установленный таким образом правовой регламент рассмотрения и
разрешения спора в третейском суде может рассматриваться в качестве
третейской процессуальной формы.

5.    Третейские процессуальные правоотношения представляют собой
систему     урегулированных нормами третейского   права     общественных
отношений,    складывающихся    между    третейским    судом    и     иными
участниками третейского разбирательства     в   процессе   рассмотрения   и
разрешения гражданского дела, переданного сторонами в третейский суд, и

закрепляющих взаимное поведение субъектов, их процессуальные права и обязанности.

Организационно-функциональные третейские правоотношения определены как система урегулированных нормами третейского права материального характера отношений, возникающих между равноправными субъектами по поводу заключения и исполнения арбитражного соглашения, формирования состава третейского суда и организации его деятельности.

6. Уровень правового регулирования отношений в рамках третейского разбирательства предлагается дифференцировать в зависимости от их важности для создания единого правового пространства в рассматриваемой сфере, степени интеграции в ткань общих гражданских процессуальных отношений, значения для иной правоприменительной деятельности. Законодательное регулирование предлагается оставить для отношений, составляющих содержание основополагающих норм (принципов) третейского разбирательства, отношений по заключению и исполнению арбитражных соглашений, правовой силы актов третейского суда, проблем компетенции и подведомственности.

Регламентацию процессуального порядка (процессуальной формы), за изъятиями, обусловленными необходимостью гарантировать сторонам возможность полноценного рассмотрения их спора в условиях, позволяющих объективно установить фактические обстоятельства и выбрать подлежащую применению норму права, предлагается передать на уровень локального нормотворчества.

При отсутствии в третейском законодательстве, иных источниках третейского процессуального права нормы, разрешающей возникший при рассмотрении дела вопрос, третейский суд на основе действующих принципов третейского разбирательства применяет по аналогии закона соответствующую норму гражданского или арбитражного процессуального права.

7.    Принципы третейского   права,   выступая   в   качестве основы для
правового        регулирования       процессуальных        и        организационно-
функциональных   отношений,   возникающих   при   рассмотрении   дела   в
третейском суде, одновременно отражают специфику, обусловленную особой
природой    самого    третейского    суда    как    юрисдикционного    органа.
Своеобразие   этих   принципов   укладывается   в   рамки   особенностей,   не
составляющих      необходимость       качественно       иного      регулирования
общественных   отношений путем формирования самостоятельной отрасли.
Принципы гражданского процессуального права и принципы третейского
разбирательства соотносятся как общее и особенное.

8.   Арбитражное соглашение - это самостоятельное соглашение сторон
материального   правоотношения   о   реализации   права   на   защиту   путем
передачи будущего или уже возникшего спора на разрешение третейского
суда. Нормы, регулирующие общественные отношения, возникающие в связи
с заключением и исполнением сторонами арбитражного соглашения, в своей
совокупности образуют правовой институт, который включает в себя нормы,
устанавливающие общий правовой   режим арбитражного соглашения, т.е.
нормы-принципы,    нормы,    содержащие    основания       действительности,
устанавливающие требования   к   форме   соглашения   и т.   д.   Вопрос   об
отраслевой принадлежности норм этого института решается   в зависимости
от избранной концепции правовой природы третейского суда. Проведенный в
рамках исследования анализ характера правоотношений, возникающих при
рассмотрении   и   разрешении   дела   в   третейском   суде,   и   отношений,
возникающих   при   заключении   и   исполнении   сторонами   арбитражного
соглашения, дает нам возможность сделать вывод о   материально-правовом
характере рассматриваемого института.

В работе арбитражное соглашение исследовано с точки зрения его значения для процессуальной деятельности по рассмотрению и разрешению дела в третейском суде.

9. С учетом того, что реализация компетенции третейского суда
обусловлена заключением сторонами арбитражного соглашения и согласием
на подчинение юрисдикции третейского суда, компетенция третейских судов
носит условный характер. Кроме того, в работе сформулирован вывод о
договорном характере подчинения компетенции третейского суда, и,
соответственно, договорном характере определения ее объема.

10.       Для регулирования отношений, возникающих в связи с отнесением
определенных дел к ведению третейских судов, необходимо использовать
межотраслевой   процессуальный   институт   подведомственности   в   целях
обеспечения      единства      и      системности      правового      регулирования
процессуальных   отношений    в   целом.    При    определении    круга   дел,
подведомственных третейским судам, необходимо исходить из того, что в
третейский суд для рассмотрения и разрешения могут быть переданы дела по
спорам,   возникающим   из   гражданских   правоотношений,   участниками
которых являются юридические лица и (или) граждане и в отношении
которых имеется действительное и исполнимое третейское соглашение, за
изъятиями, установленными федеральными законами.

11.       По результатам проведенного комплексного исследования правовой
природы   и   свойств   арбитражного   решения   оно   определено   как      акт
применения права, выносимый по результатам третейского разбирательства,
разрешающий спор сторон по существу   и   воплощающий индивидуально-
властное   подтверждение   прав   и   обязанностей   сторон   и   предписание
обязанному субъекту.

В диссертации исследованы вопросы о законной силе решения третейского суда, ее свойствах и пределах. Приведено обоснование необходимости законодательного закрепления свойства преюдициальности арбитражного решения.

Практическая значимость результатов диссертационного исследования проявляется в том, что они могут быть использованы как в дальнейших научных исследованиях проблем третейского разбирательства,

так и в правоприменительной деятельности государственных и третейских судов. Результаты работы могут быть использованы и для правотворческой деятельности как федерального, так и локального уровня, для преподавания соответствующих дисциплин и специальных курсов.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена на кафедре гражданского процесса УрПОА, где проведено ее обсуждение и рецензирование. Основные теоретические положения работы изложены в опубликованных научных статьях, обсуждались на конференциях, проводимых на базе Уральской государственной юридической академии.

Материалы диссертационного исследования использовались при чтении лекций, проведении семинарских и практических занятий по курсу гражданского и арбитражного процесса, специальных курсов, посвященных третейскому разбирательству и международному коммерческому арбитражу.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, приложения, списка использованной литературы и нормативно-правовых актов.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность, научное и практическое
значение темы исследования, определяются цели и задачи,

методологическая и теоретическая основы исследования.

Первая глава диссертации посвящена исследованию правовой природы третейского разбирательства. В первом параграфе рассматриваются основные теории правовой природы третейского суда (арбитража), анализируется характер деятельности, осуществляемой третейскими судами, их место в системе разрешения правовых конфликтов.

По результатам исследования, во втором параграфе выделены признаки третейского суда, состоящие в том, что третейский суд как правовой феномен является негосударственным юрисдикционным органом, рассматривающим и разрешающим гражданские дела, не входит в государственную судебную систему. Его деятельность по рассмотрению и разрешению гражданских дел регулируется специальными нормами процессуального характера, а деятельность сторон и других лиц по организации работы третейского суда и формированию его состава регулируется специальными нормами материально-правового характера (организационно-правовыми). Третейский суд наделяют полномочиями по рассмотрению и разрешению спора государство и стороны спорного материального правоотношения. Третейский суд не осуществляет правосудие в том смысле, как это закреплено в Конституции Российской Федерации и Федеральном конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации», и не входит в государственную судебную систему. Правосудие как особая государственная деятельность имеет определенную специфику, которая не может быть воспринята системой третейских судов. Третейское разбирательство необходимо рассматривать только как альтернативную государственным форму разрешения правового спора. В третьем параграфе

выделены критерии, позволяющие провести разграничение третейского разбирательства и других форм разрешения правовых конфликтов, среди которых названы следующие:

1) юрисдикционный характер деятельности третейского суда;

2) комплексное правовое и поднормативное регулирование третейского
разбирательства, основанное на нормах законодательства, нормах локальных
актов и соглашении сторон;

3) осуществление третейским судом деятельности на основе отношений
власти и подчинения;

4) наличие процессуальной формы деятельности третейского суда;

5) обязательный характер решения третейского суда.

В четвертом параграфе исследуется третейский процесс как объект правового регулирования третейского процессуального права. Третейский процесс как система процессуальных действий третейского суда и других участников третейского разбирательства, осуществляемых ими в процессе рассмотрения и разрешения в третейском суде, рассматривается в качестве составного элемента гражданского процесса в широком его понимании.

В работе анализируется вопрос о стадиях третейского процесса, формулируется вывод о том, что третейский процесс, будучи разновидностью правоприменительной деятельности, также распадается на стадии возбуждения производства, подготовки, рассмотрения и принятия правоприменительного акта (вынесения арбитражного решения), которые в своей совокупности образуют правоприменительные циклы. Потенциально третейский процесс может включать в себя следующие правоприменительные циклы:

1) производство в третейском суде первой инстанции;

2) производство в третейском суде второй инстанции (в случаях, когда
это допускается законом и предусмотрено соглашением сторон или
регламентом постоянно действующего третейского суда).

В работе приводятся примеры нормативной регламентации производства в третейском суде второй инстанции из зарубежного опыта регулирования третейского разбирательства.

Действия третейского суда и лиц, участвующих в деле, совершаемые в процессе рассмотрения и разрешения дела, регулируются нормами третейского процессуального права, и возникающие в связи с этим отношения не могут существовать как фактические, вне особой правовой формы. Установленный таким образом правовой регламент рассмотрения и разрешения спора в третейском суде необходимо рассматривать в качестве третейскойпроцессуальнойформы.

Третейской процессуальной форме, в отличие от гражданской и арбитражной процессуальных форм, во многом свойственна гибкость, проявляющаяся в возможности для сторон вносить изменения в порядок рассмотрения и разрешения дела.

В пятом параграфе рассматриваются проблемы правового регулирования третейского разбирательства. Регулирование отношений, возникающих при реализации права на рассмотрение спора в третейском суде, в рамках которых права и обязанности объективируются в форме процессуальных действий, осуществляется особым комплексом норм. В науке высказываются мнения о придании ему статуса самостоятельной отрасли права, поэтому в работе исследуется проблема формирования отрасли третейского права.

Принципиальных различий гражданского процессуального права и третейского процессуального права в части предмета и метода регулирования, структурных особенностей, не установлено. Ранее было отмечено, что предметом третейского процессуального права является третейский процесс, являющийся частью гражданского процесса в широком его понимании. Метод регулирования третейских процессуальных правоотношений является императивно-диспозитивным, а не диспозитивным в чистом виде. Соотношение императивного и диспозитивного начала в

правовом регулировании третейских процессуальных отношений отличается от метода регулирования гражданского и арбитражного процессуального права, но не так значительно, чтобы говорить о существовании некого особого метода регулирования. Эти отличия носят количественный характер, качественных же особенностей в регулировании процессуальных отношений по сравнению с гражданскими и арбитражными процессуальными отношениями не имеется.

Механизм правового регулирования третейского процессуального права также не обладает качественными особенностями, позволяющими отграничить его от гражданского процессуального права в широком понимании. Основные принципы процессуальной деятельности в рамках третейского, гражданского и арбитражного процессов наполнены одним содержанием.

Таким образом, различия третейского процессуального права с гражданским и арбитражным процессуальным правок не носят качественного характера и связаны с субъектным составом участников спора, с организацией деятельности третейского суда, формированием состава, согласованием кандидатур третейских судей, взаимоотношениями арбитров и сторон, что не является предметом регулирования процессуальных норм. Эти отношения являются материально-правовыми по своему характеру и выступают предметом регулирования соответствующих норм, образующих в совокупности особое системное образование - третейское материальное право.

Проведенный анализ позволил сделать вывод о том, что третейское право можно рассматривать лишь как комплексное правовое образование, включающее систему норм материального и процессуального характера. Эти нормы третейского права тесно взаимосвязаны, немыслимы друг без друга, но, тем не менее, являются различными по своей природе, что и дает возможность выделить для анализа в системе третейского права две самостоятельные группы норм - третейское материальное и третейское

процессуальное право, не обладающих признаками отрасли ни в совокупности, ни по раздельности.

В работе проанализированы источники третейского права, и в качестве их основной особенности отмечен общий характер, т.е. нормативное закрепление только наиболее общих положений, необходимых для регулирования общественных отношений, возникающих в связи с передачей дела для рассмотрения в третейском суде. В остальном стороны будущего процесса самостоятельно конструируют процедуру рассмотрения дела, используя нормативную модель гражданского и арбитражного процессуального права.

Важное место среди источников третейского права занимают локальные
нормативно-правовые акты, которые, хотя и не исходят от государства,
содержат нормы, ориентированные на неоднократное применение
участниками третейского разбирательства, третейским судом и
государственными судами. Содержащиеся в них нормы призваны
восполнять пробелы правового регулирования третейских правоотношений,
дополнять диспозитивные нормы третейского процессуального

законодательства, восполнять волю сторон в отношении тех или иных проблем при конструировании процессуального порядка рассмотрения и разрешения дела.

Законодательство не регулирует весь объем отношений, возникающих в связи с рассмотрением и разрешением дела в третейском суде. В некоторых случаях это оправдано необходимостью перенесения нагрузки на уровень локального нормотворчества, однако многие вопросы так и не находят своего разрешения в локальных нормативных актах. В этой ситуации возникает необходимость субсидиарного применения норм гражданского или арбитражного процессуального права для регулирования отношений процессуального характера. В работе обосновывается вывод о том, что при отсутствии в третейском законодательстве, иных источниках третейского процессуального права нормы, разрешающей возникший при рассмотрении

дела вопрос, третейский суд на основе действующих принципов третейского разбирательства применяет по аналогии закона соответствующую норму гражданского или арбитражного процессуального права.

Во второй главе исследуются правоотношения, возникающие в процессе разбирательства дела в третейском суде. Они дифференцируются на две большие группы в зависимости от меры дозволенного участникам отношений поведения, степени их свободы в определении своих действий, возможности для одного из участников отношений определять поведение других участников (отношения власти и подчинения или отношения координации).

Первую группу составляют отношения, возникающие при рассмотрении и разрешении дела третейским судом. Эти отношения формируются между судом и участниками третейского разбирательства и носят процессуальный характер (третейские процессуальные правоотношения).

Вторую группу составляют отношения, возникающие между равными субъектами, основанные на координации, согласовании воль и связанные с заключением арбитражного соглашения, организацией деятельности третейского суда и формированием его состава, (согласованием кандидатур и выбором арбитров). Эти отношения характеризуются большой степенью диспозитивности, предшествуют собственно третейскому разбирательству и выполняют по отношению к нему служебную роль. Многие из них носят организационный характер. Особенности этих правоотношений позволяют обозначить их как организационно-функциональные.

Третейские процессуальные правоотношения формируются между третейским судом и лицами, участвующими в процессе юрисдикционной деятельности, в период рассмотрения и разрешения дела, облекаются в особую третейскую процессуальную форму и юридически оформляют действия управомоченного и обязанного субъектов третейского разбирательства. Особенности этих правоотношений позволяют рассматривать их в качестве разновидности гражданских процессуальных

правоотношений. Третейские процессуальные правоотношения всегда существуют в рамках определенной системы, находятся во взаимной и обязательной связи друг с другом.

Третейские процессуальные отношения складываются между неравными субъсктами и носят характер власти и подчинения. Властные полномочия третейского суда обусловлены его ролью в правоприменительном процессе и предоставляются с целью обеспечения правильного рассмотрения и разрешения спора, гарантий прав сторон и других участников третейского разбирательства. Таким образом, третейские процессуальные отношения, также как и гражданские процессуальные отношения, являются властеотношениями, их субъекты находятся в отношениях власти и подчинения.

Поскольку возникновение, развитие, изменение и прекращение любых
третейских процессуальных отношений обусловлено осуществлением
третейским судом процессуальных действий, в работе сделан вывод о том,
что третейский суд является основным и обязательным субъектом
третейских процессуальных отношений. Отношения, складывающиеся в
процессе деятельности по рассмотрению дела в третейском суде между ее
отдельными участниками (помимо третейского суда), либо вообще носят
неправовой характер, либо являются материально-правовыми по своему
содержанию. Кроме третейского суда, субъектами третейских
процессуальных отношений являются лица, которые, обладая

процессуальными правами и обязанностями, могут вступать с ним в отношения, регулируемые нормами третейского процессуального права.

В работе проанализированы особенности возникновения, изменения и прекращения третейских процессуальных правоотношений, связанные с особенностями юридических фактов, выделены их объект и содержание. По результатам анализа, сделан вывод о том, что третейские процессуальные правоотношения представляют собой систему урегулированных нормами третейского права отношений, складывающихся между третейским судом и

иными участниками третейского разбирательства в процессе рассмотрения и разрешения гражданского дела, переданного сторонами в третейский суд, и закрепляющих взаимное поведение субъектов отношений, их процессуальные права и обязанности.

Существование третейских процессуальных правоотношений невозможно представить без правоотношений другого рода организационно-функциональных, связанных с формированием третейского суда, организацией его деятельности и передачей сторонами на его рассмотрение спора, возникающего из гражданских правоотношений (заключением арбитражного соглашения). Эти правоотношения по своей правовой природе являются регулятивными, а не охранительными, и в своем большинстве, также как и третейские процессуальные, носят процедурный характер. Организационно-функциональные правоотношения, регулируемые нормами' права материального характера, предполагают участие равноправных субъектов, по своей природе являются : отношениями координации, согласования воль.

Организационно-функциональные третейские правоотношения определены в работе как система общественных отношений, урегулированных нормами третейского права материального характера, возникающих между равноправными субъектами по поводу заключения и исполнения арбитражного соглашения, формирования состава третейского суда и организации его деятельности.

Глава третья посвящена исследованию принципов третейского разбирательства, как основных начал правового регулирования отношений, возникающих при рассмотрении и разрешении гражданских дел в третейском суде, правовой природы и системы. В юридической литературе и локальных нормативных актах наблюдается смешение категорий «принципы» и «преимущества», «принципы» и «отличительные (характерные) черты» третейского разбирательства, что обусловило необходимость тщательного изучения и систематизации принципов третейского разбирательства,

выделения принципов третейского права из ряда явлений и феноменов, которые так или иначе фигурируют в качестве основных начал и ставятся некоторыми авторами в ранг принципов, для чего были выделены признаки, определяющие возможность отнесения той или иной категории к числу принципов третейского права.

Принципы третейского права по своему содержанию представляют определенные идеи, основные начала общего характера, выражающие взгляды общества на феномен третейского разбирательства гражданских дел. В этом смысле принципы третейского права являются элементом правосознания, элементом правовой культуры общества, продуктом сознательного творчества людей, народа, законодателя. Постулаты, составляющие содержание принципа третейского права, должны быть закреплены в его источниках, а также иметь особую значимость для процесса рассмотрения дела в третейском суде.

Кроме признаков, определяющее значение для выявления правовой природы принципов третейского права, меры их самостоятельности и места в системе процессуального права, имеет проблема их соотношения с принципами гражданского и арбитражного процессуального права, поскольку ряд принципов в одинаковой мере определяет процессуальный порядок деятельности государственных и третейских судов.

Все правовые принципы (и принципы третейского разбирательства здесь не исключение) объединяются в систему, в рамках которой происходит их взаимодействие, развертывание их содержания. В рамках этой системы принципы гражданского и арбитражного процессуального права и принципы третейского права соотносятся как общее и особенное. Только в рамках такого понимания соотношения принципов решается вопрос об исключении действия норм общего характера нормами специальными. Такое решение проблемы соотношения принципов третейского процессуального права и принципов гражданского и арбитражного процессуального права имеет важное теоретическое и практическое значение, поскольку позволяет

единообразно толковать принципы третейского права и принципы гражданского и арбитражного процессуального права, а также применять последние по аналогии в третейском разбирательстве.

Организационно-функциональные и процессуальные принципы образуют самостоятельные подсистемы в рамках общей системы принципов третейского права, основанной на их внутренней взаимосвязи, непротиворечивости, скоординированности и самостоятельности, поэтому отдельные принципы анализируются в работе через призму их места в подсистеме и общей системе принципов третейского разбирательства.

В работе выделены и проанализированы принципы, одинаково действующие в третейском разбирательстве и гражданском процессе, специфические принципы третейского разбирательства, показана роль принципов межотраслевых процессуальных институтов в регулировании третейских процессуальных правоотношений.

Глава четвертая посвящена исследованию основных институтов третейского разбирательства.

В первом параграфе рассмотрены понятие и правовая природа арбитражного соглашения. В работе основной акцент сделан на процессуальных последствиях заключения сторонами арбитражного соглашения, проблеме его действительности, действии принципа автономности арбитражного соглашения. Арбитражное соглашение, с одной стороны, рассматривается как соглашение сторон основного спорного материального правоотношения о реализации права на защиту путем передачи будущего или возникшего спора на разрешение третейского суда. С другой стороны, оно рассматривается как юридический факт.

В диссертации формулируется вывод о том, что, хотя арбитражное соглашение и не является объектом регулирования собственно гражданского права, к отношениям, возникающим в связи с признанием арбитражного соглашения недействительным, субсидиарно могут применяться нормы гражданского права в части, не урегулированной специальным

законодательством о третейских судах, с учетом принципов третейского разбирательства вообще и специфических принципов института арбитражного соглашения в частности.

Поскольку исследование правовой природы третейского суда и его места в системе разрешения правовых конфликтов третейского суда невозможно без установления полномочий данного юрисдикционного органа, во втором параграфе рассмотрена проблема компетенции третейских судов. Исследованы функциональные и предметные полномочия, которыми третейский суд наделяется для рассмотрения и разрешения гражданского дела. Проведено отграничение компетенции от смежных правовых феноменов, выделены и проанализированы се источники, изучено значение принципа «компетенции-компетенции».

С учетом того, что реализация компетенции третейского суда обусловлена заключением сторонами арбитражного соглашения и согласием на подчинение юрисдикции третейского суда, сформулирован вывод о том, что компетенция третейских судов носит условный характер. Чрезвычайно важное значение для правоприменительной деятельности, в том числе для решения третейским судом вопроса о собственной компетенции и для осуществления государственными судами ряда контрольных полномочий, имеют содержащиеся в работе выводы о договорном характере подчинения компетенции третейского суда.

В третьем параграфе исследована проблема подведомственности дел третейским судам, проведено разграничение подведомственности и арбитрабельности. По результатам анализа, сформулирован вывод о том, что для регулирования отношений, возникающих в связи с отнесением определенных дел к ведению юрисдикционного органа, в целях обеспечения единства и системности правового регулирования процессуальных отношений наиболее целесообразно использовать процессуальный механизм подведомственности.

Нормы, регулирующие отношения, связанные с отнесением к ведению третейских судов определенных категорий гражданских дел, являются составной частью межотраслевого института подведомственности. Их действие обеспечивается путем указания в законе на определенные критерии, в зависимости от которых конкретные дела поступают на разрешение указанных в законе органов. Основным и обязательным критерием, определяющим подведомственность дела третейскому суду, является наличие между сторонами соглашения о передаче спора на рассмотрение третейского суда. В качестве основания для отнесения дела к подведомственности третейского суда может рассматриваться только действительное, исполнимое третейское соглашение.

Критерий характера спорного правоотношения подведомственности традиционно в науке гражданского процессуального права рассматривается в качестве основного, однако его изолированное применение не позволяет отнести дела к ведению тех или иных органов гражданской юрисдикции. Характер спорного правоотношения выступает также и в качестве условия действительности арбитражного соглашения - допустимости рассмотрения спора третейским судом.

С принятием Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» изменилось содержание критерия субъектного состава участников спора, в связи с чем с повестки дня снимается ряд проблем, связанных с определением подведомственности дел по спорам, сторонами которых являются юридические и физические лица. Сегодня эти дела, несмотря на смешанный состав участников, могут быть рассмотрены в третейских судах. По этой причине критерий подведомственности дел «внутренним» третейским судам, связанный с субъектным составом участников спора, сохраняет свое значение только в отношении дел, одной из сторон в которых выступают публично-правовые образования.

Третейские суды не могут рассматривать дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение, и закон прямо говорит, что на

рассмотрение в третейские суды могут передаваться только споры, которые возникли или могут возникнуть в связи с определенным гражданским правоотношением, что дает возможность выделить критерий спорности или бесспорностиправа.

Рассмотренные критерии применяются на системной основе для разграничения гражданских дел между третейскими - и государственными судами и интегрированы в общую систему критериев подведомственности гражданских дел.

Кроме того, анализируется проблема распределения дел между внутригосударственными третейскими судами и международными коммерческими арбитражами. В этом случае необходимо использовать процессуальный механизм подведомственности, несмотря на то, что международный коммерческий арбитраж является разновидностью третейского суда. Международный коммерческий арбитраж характеризуется существенно иным режимом правового регулирования, имеет ряд серьезных отличий. Разграничение подведомственности дел третейским судам и международным коммерческим арбитражам осуществляется по критериям характера спорного правоотношения и субъектного состава сторон.

В работе отмечается, что в третейский суд для рассмотрения и разрешения могут быть переданы дела по спорам юридических лиц и (или) граждан, возникших из гражданских правоотношений, в отношении которых имеется действительное и исполнимое третейское соглашение, за изъятиями, установленными федеральными законами.

Круг дел, относимых к ведению третейских судов, определяется законодателем с учетом ряда факторов политического и правового характера. Среди политических факторов детерминирующим является субъективное отношение основных групп влияния к институту третейского разбирательства. Нельзя оставлять без внимания при формировании политики делегирования третейским судам полномочий по разрешению тех или иных категорий дел и обстоятельства, отражающие эффективность

функционирования, существующей в государстве системы разрешения правовых конфликтов. Решение вопроса о расширении или сужении круга дел, подведомственных третейским судам, нельзя также осуществлять без учета правовых традиций в области разрешения конфликтов, степени распространенности латентных (в т. ч. криминальных) способов урегулирования споров.

Существование правовых факторов обусловлено системностью правового регулирования. Кроме процессуальных аспектов, правовые факторы отражают существующую парадигму в регулировании общественных отношений, в сфере гражданского оборота, тенденции усиления частноправовых начал в правовом воздействии. В этой связи, при определении круга дел, подведомственных третейским судам, принимается во внимание степень свободы распоряжения материальными и процессуальными правами, допускаемая законом диспозитивность.

Кроме того, одним из основных правовых факторов, оказывающих влияние на решение вопросов распределения дел, являются международные обязательства Российской Федерации.

Применение рассмотренных факторов не может осуществляться
изолированно, только на системной основе возможно изменение
законодательства, регулирующего деятельность третейских и
государственных судов, направленное на изменение подведомственности дел
арбитражу. Во избежание коллизий расширение подведомственности дел
третейским судам должно быть сбалансировано сужением

подведомственности дел судам государственным, и наоборот.

В четвертом параграфе исследуется вопрос о правовой природе и свойствах решения третейского суда (арбитражного решения), приведена классификация арбитражных решений. Арбитражное решение рассматривается как особый акт, в котором воплощается индивидуально-властное подтверждение и предписание обязанному субъекту. Действуя на основании соглашения сторон, третейский суд, тем не менее, выполняет

важную государственную задачу - разрешает спор о праве, исследует, оценивает доказательства, выносит решение, и, тем самым, упорядочивает общественные отношения. Все это дает возможность определить арбитражное решение как акт применения права, выносимый по результатам третейского разбирательства, разрешающий спор сторон по существу и воплощающий индивидуально-властное подтверждение прав и обязанностей сторон и предписание обязанному субъекту.

В диссертации сделан вывод о существовании законной силы арбитражного решения, исследованы ее свойства и пределы. Вступившее в законную силу решение третейского суда обязательно для сторон и других лиц, участвовавших в деле (динамический элемент законной силы решения). Кроме того, по вступлении в законную силу арбитражное решение приобретает свойства неопровержимости и исключительности. Неопровержимость решения третейского суда — это невозможность для третейского суда и государственного суда пересматривать вступившее в законную силу решение третейского суда и невозможность для сторон ставить вопрос о таком пересмотре. Исключительность решения третейского суда определяется как невозможность для лиц, участвовавших в деле, заявлять иск, тождественный уже разрешенному, в третейском и государственном суде, а для третейского и государственного суда -невозможность принятия к своему производству и рассмотрения такого иска. В работе приведено обоснование необходимости законодательного закрепления свойства преюдициальности арбитражного решения.

В заключении сформулированы основные выводы диссертационного исследования.

В приложении приведены предложения по внесению изменений в действующее законодательство.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. О правовой природе и свойствах решения третейского суда //
Третейский суд. № 4, 2003 г. С. 78-84.

2. Подведомственность дел третейским судам // Российский ежегодник
гражданского и арбитражного процесса. №2. 2002-2003 / Под ред.
В.В.Яркова. -СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. С.322-331.

3. Правоотношения, возникающие в процессе разбирательства дела в
третейском суде//Третейский суд. № 2,2003 г. С.96-106.

4. Третейское разбирательство в системе разрешения правовых
конфликтов // Государство и право в условиях глобализации: проблемы и
перспективы: Тезисы научных докладов Международной научно-
практической конференции. - Екатеринбург: Издательский дом «Уральская
государственная юридическая академия», 2004. С.338-343.

5. Взаимодействие материального и процессуального права в третейском
судопроизводстве // Современные проблемы взаимодействия материального
и процессуального права России: теория и практика: Материалы
Всероссийской научно-практической конференции (17-18 апреля 2003 года).-
Екатеринбург: Издательство УрПОА, 2004. С. 183-186.